Спасти царевну

Я перечитывала его столько раз, что выучила наизусть. Пыталась понять, познакомится с ним поближе. Когда отец был жив, мы редко виделись. Этикет. Знай я, как все обернется, наплевала бы на правила хорошего тона. Кто знает, сколько всего мы бы могли сделать вместе…

Милада вновь ощутила горечь. Вот оно, ее наследство: преданные люди, разрушенные надежды, проданные мечты. Но вместе с тем, где-то в глубине души зарождалось незнакомое, непривычное чувство уверенности. Прошлое ей не подвластно, но завтрашний день… его она точно сможет изменить!

— Отдайте ей письмо, — повторила опальная графиня Кизгайло, мельком взглянув на царевну, — сие станет достаточным подтверждением тому, что я сделаю все, что потребуется.

Милада неопределенно покачала головой.

Погасшая свеча. Выжженная солнцем пустыня. Безукоризненные манеры и лицо благородной дамы, по необходимости, а не по желанию, надевшей мужское платье, казались всего лишь пустой оболочкой, внутри который не было ничего. Лучше бы Вивьен была разгневана, возмущена положением, в котором оказалась.

Зревшая в груди уверенность требовала выхода.

Сунув письмо в карман, чтобы не мешало, Милада обхватила пальцами опускающуюся руку Вивьен. Ощутимо вздрогнув, девушка подняла глаза. Бесстрашная на поле боя, старший канонир «Александры» опасалась перемен, справедливо не ожидая от судьбы ничего ободряющего.

— Пойдемте со мной, сейчас, — в голосе царевны проскользнули властные нотки.

Оглянувшись на Маркиза, не спешившего вмешаться в происходящее, Вивьен неохотно поднялась на ноги.

С Ингеборгой они столкнулись прямо у трапа. Рыжий бом-брамсель, старпом стрелы, раздавал указания, а его капитан деловито наблюдала за разгрузкой товара. Под чутким руководством хозяйственного Маркиза, умевшего навариться даже на самом безнадёжном деле, «Александра» никогда не заходила в порт Акульего плавника с пустым трюмом.

— Инга Федоровна, позвольте представить Вам графиню Кизгайло. Она просит передать письмо, как знак своего глубочайшего расположения, — скороговоркой произнесла Милада, спеша соблюсти формальности.

Окинув их обеих внимательным взглядом, Ингеборга неспешно приняла подношение. Когда она развернула письмо, с лица графини схлынули все краски. Несколько мгновений Ингеборга просто не могла оторвать взгляд от ровных строчек, выведенных твёрдой рукой давно ушедшего человека…

Взяв себя в руки, Инга Федоровна Тизенгаузен глубоко вдохнула.