Спасти царевну

— В школу? Меня привела… любовь.

Киро впервые произнес вслух нечто подобное и смутился. За последние годы он многое сделал впервые и не хотел останавливаться. Елисей часто говорил о желании, проживать каждый новый день, как последний, но, только встретив ее, царевну Островов, что сейчас стояла рядом и со смешной сосредоточенностью изучала снасти, лишь бы не встречаться с ним взглядом, тень, наконец, понял, что же младший царевич имел в виду.

— Мой… отец, — Киро едва не сказал «Император», но вовремя себя одернул, — обратил взор на женщину, союз с которой не мог быть принят.

Она была чужестранкой, к тому же, вдовой… с сомнительной репутацией. В Империи строго относятся к подобным вопросам. Я не должен был появиться на свет, но они встретились и… полюбили друг друга. Отец рискнул своим положением, хоть сам всегда выступал за неукоснительное следование традициям, а мать… она недолго прожила после того, как стало известно о их связи. Моя семья богата и влиятельна, но даже у отца не хватило могущества защитить ее.

— Мне жаль… — Милада явно хотела добавить что-то еще, но не находила слов. Ее гордость и высокомерие, уже давно стали для Киро прозрачной маской, не скрывающей ее истинных чувств.

— Школа теней — лучшее, что могло ждать дитя подобного союза. Я должен быть благодарен уже за то, что дышу, — осторожно признался Киро. Непривычно было говорить об Императоре в таком тоне. Даже Елисей не смог вырвать из своей тени подобное признание. — Отец дал мне свое имя, но я для него…лишь постыдное напоминание об проявленной однажды слабости.

Милада повернулась к Киро.

— Вы живы. Не сие ли подтверждение любви Вашего отца? — медленно спросила царевна, словно взвешивая каждое слово.

Киро замер.

Милада понимала и разделяла то, в чем он не готов был признаться даже себе. Сие… завораживало. Опасаясь передумать, он бережно взял в руки изящную ладонь царевны.

Подобный жест говорил о чувствах тени, куда больше, чем можно было выразить словами. Ежели не считать формальностей, он избегал прикасаться к ней с тех самых пор, как закончилось их маленькое путешествие.

— К чему вам сложнее всего было привыкнуть? В Софийском царствии? — спросила Милада, глядя в удивительные глаза Киро. Он навился ей так сильно… Никогда прежде холодная и отстраненная царевна Островов не испытывала подобного влечения.

— Пожалуй, еда. Все было очень странно, и по виду, и на вкус. И ещё свобода нравов, — Киро усмехнулся, — в Империи наивысшей добродетелью женщины считается покорность.