Спасти царевну

Палач неодобрительно сопел, во всем поддерживая капитана, единственный, чья совесть в этом вопросе была абсолютно чиста.

— Но ведь рано или поздно придется сказать правду, — осторожно заметил дипломатичный Маркиз.

Киро обернулся.

Нет, не Киро, а Ки Ран Тан, Золотой Дракон Империи Востока. Все присутствующие с трудом подавили желание отодвинуться подальше… на всякий случай… чтобы, например, лучше видеть величие своего капитана…

…А мгновение спустя ощущение опасности исчезло, тень тяжело оперся на спинку кресла, словно из него вынули тот самый, несгибаемый стержень, что делал его воином, не имеющим равных.

— Я никогда не буду принадлежать себе. Я готов положить к ногам Островной царевны свое сердце, свою жизнь, свой корабль, но этого слишком мало…

— Но…

— Видишь, Рин, он молчит, — Киро устало кивнул в сторону Бориса, — не спорит, не пытается меня переубедить, потому что только он и Елисей видели, что я такое на самом деле. Князь даже пытался объяснить царевне, но она не захотела его понять.

Борис хмыкнул, словно бы и не удивившись подобной осведомленности тени.

— А ты не можешь просто… отказаться? — все же спросил Маркиз.

— Мы совсем недавно говорили о чести, но даже ежели забыть о ней, — Киро покачал головой и усмехнулся, — как вы думаете, сколько проживет опальная царевна, ежели Владыка Империи Востока решит, что она и есть причина моего неповиновения? Я принадлежу ему как вещь, лишенная собственной воли, и уйду без единого слова, лишь бы Ее Высочеству… да и вам всем, ничего не угрожало.

— Убедил, с родственниками тебе не повезло, зато с друзьями очень даже, — улыбнулся Маркиз. — В обиду мы не дадим ни себя, ни тебя, можешь быть уверен.

Киро слабо улыбнулся. Для Императора Востока все их действия, как игра малышей на мокром песке. Можно наблюдать издалека, а можно приказать разрушить воображаемую крепость. Только абсолютная покорность, от которой тень сильно отвык за последние годы, могла стать залогом того, что дорогие ему люди останутся живы и в относительной безопасности.

За подобными размышлениями сосредоточится не получалось.

День прошёл впустую, и Киро был, мягко скажем, недоволен, что расчувствовался как какая-нибудь барышня.

Он отчетливо помнил свой последний день в Империи.

Сторонникам реформ сильно мешал немолодой правитель, стремящийся закрыть страну от влияния извне. Новая вера и чужая культура рекой текли в Империю после колонизации Нового света.