Спасти царевну

Брат презирал брата, сын восставал против отца. К несчастью для всех, дни мудрого правителя, сумевшего хоть ненадолго, но объединить враждующие между собой кланы, были сочтены. Сын и наследник был завистлив и мелочен, а младшие принцы слишком юны и неопытны, чтобы взойти на трон.

Первый Император из семьи Тан понимал, дабы удержать государство от распада, он должен принять в семью человека, за которым пошли бы и богачи, и воины, и простые крестьяне. Волею случая или по велению судьбы им стал Ма Ру, сын небогатых родителей, прошедший путь воина, верно служивший Императорской семье и преданный ею.

— Вы изволите плыть на… этом?! — голос первого секретаря начальника порта буквально вибрировал от негодования. Сам начальник, как человек умудренный жизненным опытом, от вопросов воздерживался. Тайком улыбаясь в седые усы, он рассматривал утлый ботик с грязной тряпкой вместо паруса, то ли пришвартованный, то ли просто затонувший у причала. Подобная древняя рухлядь была совершенно неуместна в той части порта, где на якоре стояли большие торговые и военные корабли.

— Я не намерена перед Вами отчитываться, — холодно напомнила Милада. Она гордо стояла у причала в кои-то веки одетая и причесанная как подобает. Молоденькая служанка трепетно держала над головой царевны кружевной зонтик, стараясь угодить венценосной особе по мере сил.

Киро стоял рядом с ней безукоризненно прямо, молча воплощая собой образ идеальной тени Императора Востока. Повязка с незнакомым символом охватывала лоб, приподнимая светлые волосы.

Милада даже начинала невольно сомневаться, видела ли она этого человека прежде. Ей трудно было поверить, что именно он совсем недавно лежал у нее на коленях, там на поляне, и в зрачках его отражалось небо. То, как она пряталась за него, прижимаясь теснее, чем когда-либо к кому-то из мужчин, казалось теперь пустой фантазией.

Ежели бы у причала присутствовал Его Высочество, царевич Елисей, он бы заметил, что под маской невозмутимости, превозмогая усталость и боль, Киро от всей души наслаждается моментом.

Сама царевна сперва лишилась дара речи от представленного взору убогого зрелища, но быстро взяла себя в руки, достоверно играя отведенную ей роль взбалмошной наследницы.