Шахматный клуб (Книга третья)

Ещё раз посмотрев на отвратительную физиономию гостя, Василий Егорович пожалел, что нельзя провалить операцию и набить морду этому увальню.

— Значит, так, — спокойно сказал участковый. — С шестёрками типа тебя я разговаривать не буду. Не по чину. Пусть обращается кто-то посолиднее.

Слизинский расплылся в гадкой ухмылке:

— Так и передам: клиент созрел и просит встречи, — и, гоготнув, покинул кабинет.

Василий Егорович вышел в коридор, посмотрел по сторонам и, увидев в конце коридора коллегу — инспектора по делам несовершеннолетних, громко крикнул:

— Иванов, ходь сюда.

Иванов с неохотой подошёл и сразу начал:

— Дам я тебе данные по детской преступности за первое полугодие. Сказал — дам, значит, дам.

— А я и забыл про это, тоже погряз весь в делах, — на автомате выдал самую ходовую причину просрочек на вопросительный взгляд коллеги, который понял, что сболтнул лишнее. — Дай мобилу. Позвонить нужно.

Иванов достал мобильный, но отдавать не спешил:

— Ты, это. Если бабе звонить собираешься, то не стоит.

— Да какие бабы, — возмутился Корнейчук.

— А что, хочешь посмотреть, как ты у меня записан? — не унимался инспектор.

— Больно надо, — буркнул Василий Егорович и вырвал телефон из рук.

Однако хозяин мобильника стоял на месте, желая убедиться, что его опасения не напрасны. Участковый набрал номер Профессора, который помнил на память. В этот момент открылась входная дверь и патруль завёл двух пацанов:

— Иванов, — крикнул пэпээсник.

— Давай в мой кабинет, — так же громко проинструктировал в ответ инспектор по делам несовершеннолетних, раздражённо глянул на свой дивайс в чужих руках и, махнув, удалился.

Василий Егорович заходил к себе, когда гудки в трубке прервались и знакомый голос Кости Рыбакова бодро ответил:

— На проводе.

— Как там мои? — спросил Корнейчук, скрывая волнение.

— Замечательно — ответила трубка. — Валентина следит за дорогой, чтобы предупредить меня, когда будет большой мост, Надя вяжет, Ваня спит.

Василий Егорович понимал, что всё нормально и под защитой Профессора его семье ничего не угрожает, но преступно стало першить в горле.

— Ты там привет передавай, — он постарался, чтобы это не заметил собеседник.