Сказания о Братимире

И к рассвету велел готовить богатырского коня и с первыми лучами солнца помчался, минуя семь лесов и равнин к мосту над пламенной рекой.

За которыми тянулись чуждые русскому духу земли, где царила владычица смерти.

— О ветер, что ждёт за тем мостом? — молвил Братимир Стрибожьему внуку, а тот ему отвечает:

— О, богатырь, там мрак и холод круглый год! Томятся проклятые души, и вечность из могил вставать желает ненавистный русскому народу чуждый, смрадный и проклятый злобный дух!

И вот подули неведомые ужасные ветра и рухнул Калинов мост.

Но тут же выскочил Соловей из лесной чащи и молвит ему:

— Услыхал друг мой о твоём несчастии от дядюшки моего Дажьбога и вот! — подпрыгнул и как дунул, что есть мочи в лёгких.

Погнали северные ветры Братимира на богатырском коне над страшной рекой ввысь и оказался Князь посреди густой тьмы на безжизненной скале.

Схватил стопудовое копьё и с благословением отчим двинулся освещаемый светом живых по землям мёртвых.

И были чудища разные и мертвецы бледные, да ходили между собой.

Пробился в страшной битве воин храбрый и вот уже во дворце открылись все замки и ставни пали. И голос хладный и глубокий повелел отваженному сыну Солнца:

— О суженный мой, явился же в родные ты чертоги?! — глас мощный и стремглав жестокий. — Покуда лишился проклятой чертовки, забрал жизнь у моего сына и наконец ступил в мои земли, просить о своей любимой у меня тайных знаний? Помощи?!

И страшен был гнев той, кто, долго горюя кровавыми слезами, вынашивала во чреве пламень яркий и любимый сердцу многим.

Ступал бескровным ликом Братимир во прахе шедший и кости вражеские устилали взор. И были там ледяные чертоги, веющие хладом и злобой.

На престоле, высеченном из безжизненного камня, восседала прекрасная богиня — правительница этого царства и богиня смерти!

Длинные локоны цвета крыла ворона свободно текли вдоль молочных ключиц.

— Морена… — обречённо потупил тусклый взор богатырь и тихонько шепнул:

— Мне известно, что слова здесь бессильны и лишь усилят боль…

Его звонкие шаги эхом разносились вдоль пустых коридоров и многочисленных палат, засыпанных драгоценными каменьями, ценными тканями и златом, и серебром, из которых можно было отлить девять роскошных городов.

Остановившись у престола, Братимир замер, созерцая давно знакомые очаровательные губы, пленительный взгляд и заменившую их всепоглощающую ненависть.