Сказания о Братимире

Оставил Братимир по одному самому быстрому из четырёх родов и велел бежать к хозяевам. Понеслись тогда глашатые по разные стороны.

А меж тем остановились дальше в том лесу витязи и разбили лагерь под скалой большой.

И пошли дремать молодцы, лишь двух самых выносливых из примеченных Братимиром были велены покой товарищей охранять.

А сам по скале полез и вскоре на вершину залез. И была там длинная тропа, ведущая рядом с крутым склоном вниз.

Был там высокий муж с длинными рыжими волосами и густой бородой.

В глазах таилось бесстрашие и великая храбрость, выточенная на бесчисленных полях сражений.

Был он в необычных одеяниях с кожаными штанами, пошитыми из шкур пойманных им животных и золотой кольчуге с большим щитом, который удерживал сей храбрец одной ручищей.

— Здравствуй, воин, — сказал датчанин, услышав шаги за спиной. Обернувшись, он пристально оглянул противника и продолжил:

— Мой враг, мой соперник… Значит, настал день той битвы, что определит мою судьбу.

Холодный ветер подул, и в темнеющем небе мелькнула молния Перуна. Ударила в одиноко стоящее дерево на той скале, треснула и раскололась до самого корня. Затем начался сильный ливень, капли дождя падали и катились по головам двух отважных воинов, встретившихся на роковой скале.

— Это действительно так? — ответил ему Братимир и пошёл в сторону стоящего клинка, но датчанин остановил его криком. — Разве не ведаешь, что явился сюда последним и стало быть так, что должен уступить право мне?

Шаги молодого богатыря замерли и Братимир сказал так:

— Так чего же ты ждал, конунг Рагнар? — и обойдя соперника присел на оставшийся от древа пень.

— Явился к нашим землям со своими воинами, подобными диким псам и разграбил множество деревень, уничтожил многие посевы, оставляя старых и молодых умирать.

Но свирепый взгляд конунга изменился. Мелькнуло чувство, которое Братимир никогда сам не ощущал.

— Ваши земли плодородны, а наши люди голодают и свирепые зимние ветра и морозы уносят множество голов ската, и выкашивают нас, подобно жестокому степному пожару, — конунг подошёл к великолепной ручке божественного меча и закончив, схватился за неё.

— Жалость волка по отношению к овце не наполнит желудок волчат, поэтому движусь я сквозь моря и царства, в поисках счастья для моей семьи и моего племени.

С щелчком вынул Рагнар сей чудесный меч, наполненный величием и смертельной красотой, и обратил Братимира.