Сказания о Братимире

— Но ты, мой друг молочный, больно весёлым кажешься!

Когда подушка выпала из его хватки, витязь пристально глянул в очи чудесного кота и сказал ему:

— Ну что же, мой волшебный товарищ, теперь нам делать? Ведь нас раскроют и мы будем изгнаны из града Киева! Тогда будешь ты лапу свою сосать да древесной корой закусывать! — воскликнул с обидой Братимир.

За пухлые бока схватил Братимир товарища и потряс их, чтобы показать, чем ему грозит это. Тут уже коту не до смеха было.

— Вернуть царевича, — вот наша задача! Возьмись за дело это, а я пока притворюсь им и буду ждать тебя.

Тот замурлыкал, запрыгнул на окно и ловко спустился вниз. Братимир слышит голоса за дверью и прячется в спальне под меховыми шкурами.

Распахнулись украшенные киноварью и прекрасными орнаментами двери, и ступила на порог прекрасная дева. Её длинные каштановые волосы были заплетены в две косы, а на молочном личике красовалась застенчивость юной девицы. Матушки и нянюшки одели царевну Марьюшку в шелка и парчу, разукрашенные жемчугами да каменьями драгоценными.

Но не могли они скрыть её тревоги и беспокойства.

— А ну, матушки, нянюшки и дядюшки, оставьте нас с царевичем Борисом и не заглядывайте! — пальцем замахнулась и тучные бабки с полными мужиками скрылись за дубовыми дверцами.

Лежит Братимир и думает про себя; тяжко будет княжичу с ней сдюжить, глядишь ещё благодарить станет. Лицо своё прекрасное подушкой закрывает и молочного друга поторопиться в душе заклинает.

А царевна ходит и продолжает.

— Пойми, друг мой родной, не суждено нам быть вместе. Тебя же от несчастья уберечь пытаюсь, на теле моём лежит проклятье.

Заинтересовался её речами Братимир, хриплым голосом отвечает. Больным притворяется.

— Не сейчас, голубушка. Позже свет очей моих дивная зайди. Шли мы с братцами по лесам и болотам. Бились так яростно, что места целого не осталось, изнемог совсем с пути. Лучше пусть рассудят нас светлые боги и царь-батюшка.

Брови царевны Марии нахмурились.

Изменилась во мнении Марья и более мягким тоном ответила.

— Пусть будет так, но зря ты явился в наши земли. Не проси моей руки, сердца не ищи. В родные края гони коней своих. Позарился на меня ужасный великан, с девять аршин ростом чудище, — закончила свой рассказ царевна и расплакалась.