Сказания о Братимире

Много ещё славных подвигов было у Князя Беловолода.

Да одна беда у него в семье — жены не было.

Прошла молва об этом до Царьграда. Император его видел как-то, мудро дело рассудил и дочь за Князя присудил. Больно сильно уж тот ему приглянулся, решил добра молодца при себе держать, пускай добрую службу выполняет и границы царства от варваров охраняет.

Локоны были у неё точно чистое серебро и взгляд очей ясным камнем голубым сверкал. Изящная и добрая, стройная и лучистая дочь — месяца ясного напоминала царевна молодая.

Не отказал Князь милости заморского государя и велел откуп большой за неё выдать, да такой громадный, что на девяти быках не увезёшь и девятью ладьями не переправишь.

Много ценного дарил, только камень один чудный, дивный ей прельстил.

Князь, узрев её воочию, страстью в чреслах запылал и к губам прильнуть мечтал, но она до свадьбы закляла его терпеть, и Беловолод почти весь год томился весь.

Был с кулак размером дар, точно пламенем сверкал.

А царевна та была и прекрасна, и умна, но пока ещё юна, в покоях девичьих таясь, к старой ведьме обратилась, к груди свёрток прижимая.

— С камнем ночь я провела, да на утро понесла! Девять месяцев ходила, чудное дитя носила… — понурив голову свою.

Старое морщинистое лицо исказилось хитростью, разрубая кривым носом воздух. Ведьма, кряхтя, произнесла страшные для ушей молодой княжны слова:

— Госпожа моя, послушай. Коли Царь о всём прознает, не сносить нам головы. Лучше кинь дитятко со скалы! — хладно чертовка заявила, костяным пальцем волоски проредила.

Услышав старческую мудрость, юная царевна вдруг мертвецки побледнела, подкосилась и осела на парчовую подушку. Сына крепче обнимала и божественное чудо молча проклинала.

А на ветке дубовой мудрый филин обитал и чудный дворик от мышек оберегал, тайны важные хранил, да на птичьем говорил:

В гинекее мрамор хладный

Закрывает взор туманный,

Хрупкой ручкой теребя

Подол свёртка у себя.

Василевса дочь хлопочет

Тайну скрыть,

Позорно хочет.

Ведь чистой девою была,

Да от камня понесла!…

И чудо божье проклинает.

Не ведает она поныне,

Какую беду накликает.

Судьбы нить переплетая

Горький плод узнает…

— Не совершу я дело сие нечистое и ребёнка моего не погублю в чреве морском. Был он мне присуждён по воле судьбы, так пусть же она сама и решает его жизнь.

Услыхала это Царица Ночи, то небо высокое тучами чёрными как покрылось грозными, скрывая за собой месяц ясный, буйными стрелами засверкало, и хмурилась она в гневе и печали.