Не признанная Фениксом

Отрицательно помотав ей головой в ответ, начала вглядываться в темноту комнаты.

Мгновение спустя из соседних покоев, двумя огромными глыбами, влетели друг за другом фениксы, неприлично обнажённые по пояс, играя мускулатурой в лунном свете.

― Кто кричал? ― заметив наши белеющие фигурки, мирэ остановились и уставились на нас в ожидании ответа.

― Не я, ― тут же отозвалась Ара.

― И не… ― вторила ей, было я, но как только произнесла это, чутьё целителя жаркой волной потянуло свои ниточки к комнате, где спал Рон: там явно была нужна моя помощь, и немедленно.

Не произнеся больше ни звука, рванула к закрытой двери, ведомая даром.

И только я потянулась к дверной ручке, как ноги оторвались от земли, а рёбра сдавило: что-то сильное и горячее следом огнём обдало спину.

― Куда? ― прорычало у самого уха.

Не сообразив сразу, что произошло, попыталась вырваться, но только сделала хуже: теперь меня держали с обеих сторон надёжной хваткой.

― Там… Там…Я чувствую, что нужна моя помощь.

Похоже, Рон ранен, ― только и смогла выдавить из себя. Горло сдавило спазмом, трудно было дышать, стоило понять, что сейчас я не просто вишу в воздухе, а нахожусь в объятьях мужа. Полуобнажённого мужа, пепел на его голову! У него, что там, раскалённая лава вместо мышц? Почему такой горячий?

― Ара, в комнату! ― не попросил, а приказал подруге второй феникс.

— Вот ещё! Там Рону помощь нужна, а я в комнату? ― выдала свой протест ведьма на такое ущемление ведьмовской участливости.

― Я сказал в комнату! ― Крон угрожающе шагнул к непокорной проклятийнице, ― Мы теряем время из-за Вашего упрямства, что, возможно, укорачивает жизнь вашему другу, ― как змея прошипел мирэ, прожигая подругу горящим взглядом.

Здесь она спорить не стала: как-то подозрительно тихо попятилась назад и скрылась в тёмном проёме «своей» комнаты.

Убедившись, что Ара ушла, Крон, отодвинув Светлейшего и меня, так и висящую в его руках, сам подошёл к двери, ведущую в главную спальню, и осторожно приоткрыл её.

Соседняя комната встретила тишиной, словно там ничего не случилось, но я отчётливо чувствовала: случилось, и кому-то невыносимо больно.

Как только Крон скрылся за дверью, я в нетерпении задёргалась. Находиться настолько близко к мужу было для меня непозволительно, да ещё в таком виде: нас разделяла лишь тонкая ткань моей ночной рубашки.