Не признанная Фениксом

― Сказать, что ты согласна принять мой огнь, — растянув фальшивую улыбку, произнёс всё ещё не известный мне мужчина.

― Отлично, принимаю, — хмыкнула в ответ.

― Не сейчас, а когда потребуется, — осадил мой пыл незнакомец и направился к огромному камню в центре зала. — Крон, начинай, — обратился уже к сопровождавшему его мужику, как только я встала рядом с будущим мужем.

Второй, что так и стоял молча у этой светящейся каменюки, быстро закивал, глядя на нас такими же горящими глазами, и начал начитывать что-то совсем непонятное.

Тем временем мы встали друг против друга. Шея затекла, смотреть в лицо этому огненноглазому, и я опустила голову и начала рассматривать его начищенные до блеска сапоги, стараясь отвлечься от боли.

Увидев в них своё отражение, невольно поморщилась. Как же я изменилась за время болезни! Раздутое от лекарств тело, тонкие, лишённые жизни, волосы на голове, потухший взгляд, истрескавшиеся в кровь губы. М-да… Такую только в расход и пускать! Но это для них я расходный материал, сама сдаваться я не собираюсь: никогда не смирюсь, буду бороться до последнего, и кричать жизни ― ДА!

Тем временем второй, что Крон, заговорил уже на понятном языке и обратился к мужичине напротив.

— Согласен ли ты, Орман Олдман Форн Огненный, поделиться своим огнём с… — брачующий замолк.

— Маргарита Владимировна Грондман, — поняв его заминку, помогла ему продолжить процесс моего избавления от боли.

— С Маргаритой Владимировной Грондман?

— Согласен, — твёрдо произнёс Орман.

— Согласна ли ты, Маргарита Владимировна Грондман, принять огонь Ормана Олдмана Форна Огненного, — после небольшой паузы спросили и меня.

— Согласна, — также уверенно произнесла я.

Зал наполнился ярким светом, отделившимся от моего мужа. Как только я произнесла последние звуки, он сконцентрировался в огромный огненный шар и рванул ко мне.

Испугавшись, попыталась увернуться, но пламенная сила тут же сменила направление и угодила точно в центр моей грудной клетки.

«Это так ты, гад, меня от боли избавляешь», — орала про себя, глядя ему в глаза, но тот просто стоял и смотрел на меня, как на столб, мешающий ему пройти.

— Отлично, Маргарита, благодарю.