Не признанная Фениксом

— А да, дом в столице… Вы дадите мне развод и официальный пропуск мне и моей сводной сестре в земли драконов.

— Думаешь, согласится? — Ара, приподняв голову, посмотрела на меня осоловелым взглядом.

— А думаешь, нет?

— Думаю, нет, и в земли точно не отпустит.

— Вот гад, сначала убить меня хотел, теперь развода не даёт! — от горечи стукнула кулаком по столу, руку тут же пробило тысячью иголок, на секунду отрезвляя.

В дверь вновь постучали.

— Сейчас вас прокляну, если не оставите нас в покое, — пригрозила ведьма.

Стук тут же прекратился. — Слушай, надо развод завуали… завуа...лировать.

— Гениально, — радостно воскликнула я и подняла стакан, салютуя, немного призадумавшись. — Пиши, по прибытии к храму огня, вы выполняете одно моё желание вместо денег и дома. Желание это будет касаться только моей жизни и свободы.

— Отлично, теперь надо сформули… Да чтоб тебя…

— Сформулировать, — помогла подруге.

— Оно самое! Это надо сделать так, чтобы он не сразу сообразил, что в твоём желании кроется именно развод и переезд.

— Бли–и–и–н. Да чтоб его искрой ужалило в самое чувствительное место, — простонала, глядя в потолок. — Вот чего его жениться приспичило? Походил бы три годика женатым холостяком и связывался брачными узами бы себе вновь на здоровье! Может, подговорим Лиса? Пусть спрячет икотошную на пару лет.

— Не выйдет ему: его титул важнее твоей свободы.

— Важнее, это точно! Знаешь, а мне здесь нравилось и с ребятами жаль будет расставаться!

— Жаль! Неплохие они: даже мне нравятся, за исключением одного алчного.

..

— Да… его честолюбие сыграло с нами неприятную шутку, но где наша не пропадала? Сумела же дважды оставить с носом вашего пернатого, и в этот раз получится, — улыбнулась сама себе, предвкушая, как феникс, сам не зная того, откажется от меня.

— Вообще–то, не наш ик… а твой, и получилось у тебя это потому, ик… что он знать не знает о том, что ты жива!

— Вот и пусть дальше не знает, а я преспокойно буду жить-поживать да добра наживать на драконьих землях, — опустошив стакан, звонко поставила его на стол.

— А тебе, дорогая ик… похоже, спать пора, ик… и мне тоже, — помотав головой, попыталась встать, но ноги запутались между ножками стола и стула, вокруг всё поплыло, и я, как мешок картошки, полетела целовать землю–матушку в лице деревянного пола. — Проклятье, — выдохнула сквозь зубы, чудом уворачиваясь от не справившегося с моей «уклюжестью» табурета, догонявшем меня при падении.