На плечах добра и зла

– Алло? Дочь, ты опять?

– Что именно? – раздался невинный голос с той стороны. – И, кстати, привет.

– Ты давно уже не подросток, не надо мне ничего доказывать. Что за скандал? Что за слухи?

– А, ты про это, – весело сказал голос. – Это не слухи. Я выхожу замуж за горнорудного короля.

– Дебош в ночном клубе «Дыра» – это что, помолвка?!

– Не было никакого дебоша. Просто повеселились. А что?

– Так, – сказала Церера придушенным голосом. – Я вылетаю к тебе немедленно.

– К чему такая спешка?

– Желаю познакомиться с потенциальным зятем.

– Ладно, – невозмутимо сказала дочь. – Прилетай. Тебе понравится – он очень обеспеченный человек.

– Это его единственное достоинство? – процедила Церера.

– Чья бы корова мычала, – ехидно сказала дочь. – Сама за бизнесмена вышла, к нему переехала и ничего, нормально.

– Хорошо мычит тот, кто мычит последним, – веско ответила богиня. – Жди.

Она нажала «отбой», сунула мобильник в сумочку и задумалась.

***

Леший многолик: это одновременно и животное (медведь, волк, филин, заяц), и растение (сосна, ель, береза, дуб, осина), и человек, и ветер, и дух лесной.

Может быть листом или грибом. На Русском Севере считали, что лешие делятся на лесовиков, боровиков и моховиков. Могут вредить людям, если те нарушают правила хозяина леса, а могут и помочь: на охоте, при выпасе скота или в сборе грибов.

Н. Н. Духовитый. «Нечисть у славянских народов», 1977.

***

Перед рассветом прошел дождь. Утро было теплым, ласковым, но уже чувствовалось: днем накатит жара. Солнечные лучи высушили траву и скамейку у дома.

Пан сидел, зажмурившись и подставив лицо свету. Потом достал флейту сякухати и затянул тихую мелодию.

– Гхм.

Пан повернулся. У покосившейся калитки стоял старичок в замызганных штанах и рубашке, будто сшитой из картофельного мешка. Он держал ведро и две удочки. На ногах у старика красовались неожиданно блестящие сапоги.

Старичок проследил за взглядом Пана и кивнул:

– Колдовство, ядрить его в корень.

Приглашающе махнул, и Пан убрал флейту и поднялся.

Идти было недалеко – до старого причала. Пан сел на мостки, не жалея костюма. Минут десять прошло в молчании.

– Как тут вообще, Петрович? – нарушил тишину Пан.

Старичок пожевал губами.

– Русалки шалят. А так ничего, спокойно.

Пан покивал.

– Редко наезжаешь, – укоризненно сказал старик. – Променял нас на городской люд.

– Да все как-то работа, – пожал плечами Пан.

– Знаю, какая работа у тебя. Зоя уж рассказывала. Хотя она и сама тут нечасто последнее время...