Мериамос 3. Серебряная Соколица

Чистый двор, ухоженный цветник и никого кроме военных. Подъезжая ближе, Ниоба невольно засмотрелась на следы когтей, оставшиеся на частоколе, которым был окружён хутор.

По спине пробежал холодок.

По двору, уперев руки в бока, ходил Тараканов, важный словно индюк. У стола с картой столпились люди, ожесточенно о чем-то споря, но Великий князь в споре участия не принимал. То и дело по двору проносились гонцы с пакетами.

Заметив Ниобу, Тараканов кивком отпустил военного и жестом попросил следовать за ним.

– Не самую подходящую ночь для побега вы выбрали.

Ночь и тревоги, сделали Тараканова старше на добрый десяток лет. Он смотрел хмуро, из-под бровей, от чего офицеры, спешащие к нему, сбивались с шага.

– Какого демона, вам взбрело в голову устроить переполох в княжеских палатах? – бросил он через плечо, шагая через двор столь стремительно, что Ниоба едва поспевала за его шагами.

– А какого демона, мне не позволили свободно покинуть их?

Повернувшись, он посмотрел на девушку с высоты своего роста, но резкий ответ не успел сорваться с его губ.

– Вас укусили?

Ниоба успевшая позабыть о раненной руке, легкомысленно отмахнулась.

– Ерунда.

– Не болит?

– Ни капли. – и глядя на то, как переменилось его лицо, неуверенно добавила – Должно быть адреналин…

– Яд попал в кровь. – буркнул он и резко развернувшись к господскому дому скомандовал – Идите за мной.

На хозяйской кухне, чуть забрызганной кровью, устроили полевой госпиталь. Хозяйничали здесь монахи триединой церкви.

Смешивали лекарства, обрабатывали раны, лечили. На языке тут же возник горьковатый вкус аптекарских порошков, а по коже забегали мурашки из-за чужого Таланта.

Если в Кондоме наукой и развитием Таланта занималась Академия, то в Мандагаре столь нелегкий труд лежал на плечах триединой церкви.

Их символ – круг, поделенный на три равных части: Тайка – богиня природы и искусств, Димитрий – бог логики и научного прогресса и Человек – объединяющий в себе эти два начала.

Среди монахов было много философов, исследователей и путешественников.

В отличии от Имперской церкви, Триединая не заставляла принимать целибат или как-то ограничивать себя. Под её крылом нашли приют сбежавшие из Империи ученые, чьи идеи противоречили или ставили под сомнение Церковь Спасителя.

Прокушенная рука успела жутко раздуться и посинеть. Вместо крови, из дыр от клыков, сочилась прозрачная жидкость. При этом, Ниоба совсем не чувствовала боли. Только легкое головокружение.