Мериамос 3. Серебряная Соколица

– Не нужно делать из него барышню.

– Но и калечить моего подопечного не нужно, – сурово посмотрев в ответ, отозвалась девушка.

Отмахнувшись, Тиш подхватила свой меч, но броситься в бой не успела. Короткая атака и девочка получила удар эфесом по зубам. Ниоба и сама не заметила, как вскочила на ноги. Руку обжёг болью сдерживающий Талант браслет.

– Вы излишне опекаете его, – проворчал мужчина, наблюдая, как Ниоба суетится.

Тиш оттолкнула её руки и, глотая слезы от боли и обиды, поднялась на ноги.

– Будь вы чуть сильнее похожи, я бы решил, что он ваш сын, – произнёс Мечников, делая вид, что читает газету. – Матери часто излишне опекают единственных сыновей.

– А вы, я посмотрю, разбираетесь в женской психологии? – язвительно поинтересовалась Ниоба, с болью в сердце наблюдая, как Тиш вновь выходит против Ябивцева и сама нарывается на тумаки.

– Я единственный сын графини Мечниковой, – опустив газету, он пригладил пышные усы. – Мне не позволили поступить на военную службу, не разрешили жениться на любимой женщине и выбрали самое безопасное занятие, какое смогли придумать.

– Изучение рыб.

– Помню, у матушки случались головные боли всякий раз, когда я собирался сделать что-то опаснее сидения за книгой.

Смерив его взглядом, Ниоба смягчила тон:

– Вы не похожи на избалованного мальчишку.

– Матушка подавилась вишневой косточкой, когда мне было двенадцать, а рядом не оказалось никого, кто мог бы помочь. Тогда я попал на воспитание к дяде, и, поверьте, Его Высочество щадит ваше чадо.

«Высочество?» – Ниоба бросила взгляд на офицера, пытаясь припомнить уроки нянечек в детстве, что растолковывали подопечным табель о рангах. В Кондоме после революции титулы упразднили, чуть позже подобное произошло в Кун-Квешу, но остальные страны, сохранявшие монархический строй, цепко держались за условности.

– Присмотрите за Тихоном? – поднимаясь, попросила она Мечникова.

– Разумеется, – складывая газету, отозвался мужчина.

Первое, что она осознала, войдя в каюту: тут кто-то был. Чуть сдвинута салфетка, стопка писем развалилась, уголок чемодана торчит из-под кровати. Капитану стоило бы попросить разрешения, прежде чем отправлять своих людей шастать по каютам пассажиров. Если это были люди капитана, а не тот, по чьей вине он не досчитался нескольких матросов.

Вернулась Ниоба в свободной рубахе, заправленной в серые брюки с высоким поясом.