Куда летит сердце. Перо сокола

А когда на третий раз домой с пустыми руками возвращался, то прямо на дороге и встретил старичка ветхого. Он-то меня сам и спросил, дескать, о чём кручинюсь. А как я без утайки рассказал о моей безгоде, сам помог.

— Так уж и помог? Сам?

Судя по голосу, Улита уже не так сердилась, поэтому ободрённый Ждан уверенно продолжил:

— Сам, вуечка, сам. Я даже глазам своим не поверил, когда он коробочку мне протянул, а в коробочке той пёрышко лежало. С виду невзрачное, но я его из стороны в сторону повертал, так и убедился — соколиное.

Да тут радостью меня и накрыло, что добыл я для Марьюшки диковинку на потребу. И только старичка собрался отблагодарить, как и вижу, что нет его, словно и не было.

Ждан на миг замолчал, переводя дух, а Улита стала прислушиваться к своему глухо забившемуся сердцу.

— Ну так вот, приехал я, дочери навстречу выскочили, обнимают, ластятся. А Марусенька в глаза так заглядывает, ну, понятное дело, волнуется. А я и не стал её мучить, прямо на дворе коробочку с пёрышком отдал.

Она, словно драгоценность какую, коробочку эту целует, к груди прижимает, сама смеётся, от радости на месте кружится. А уж мне как на её счастье благостно смотреть было, словами не передашь. Да ты ж меня видела, я к вам приезжал тем вечером.

Улита на это лишь кивнула, сил сказать что у неё почему-то не было. Ждан всё же засуетился, потянулся к самовару.

— А через пару дней это и случилось.

— Что? — неверным голосом выдохнула Улита.

— Настасьюшка да Алёнушка ко мне с утречка пришли, — наливая в чашки чаю, обронил нахмурившийся Ждан.

— Гомонят, друг друга перебивают, насилу утихомирил... Лучше бы и не слышал вовсе...

Брат с сестрой помолчали. Чай уже давно остыл и отдавал горечью, а может это нехорошее предчувствие перехватывало горло, Улита не знала. Но, как бы не хотелось ей не слышать, узнать, что случилось, было надобно. Она решительно поставила чашку и посмотрела на Ждана.

— Так нелепицу они пустозвонили, — понятливо продолжил он. — Будто слыхали, как у Марьюшки по ночам кто-то в горнице бывает, да разговоры с нею ведёт.

— А ты что? — Улита на груди руки свела, да на брата посмотрела пристально.

— А что я? — смутился он под её взором. — Отругал их, что напраслину на сестру возводят. Ну откуда в доме моём кому чужому быть, да ещё и ночью?..

— И это всё?

— Нет. Сегодня на утренней заре разбудили меня крики со двора, словно птицы переполошились. Я вначале подумал, что это дикий зверь к курям залез и резвится.