Куда летит сердце. Перо сокола

Я похожую видела, давно видела, вот и забыла. Та ведьма, что меня шкуры лишила, заместо заколдованной падчерицы к её мужу дочь свою послала. Я не могла понять, отчего он не видит, что это другая женщина. Они ведь ни капли не похожи были. Всё дело в подвеске, хитрая безделица, магии — ни на грош, силу от света солнца или огня берёт. Нужно с её помощью ослепить того, кого обмануть надо, причём в тот момент, когда он на кого-то смотрит. Вот ты сказал, что будто всполох видел? — спросила Арыся и продолжила, не дожидаясь ответа, всё больше и больше воодушевляясь догадкой.

— А тогда полная луна на небесах сияла. А Марья весь вечер подвеску ту теребила.

— Я не глядел на Искру, — возразил Финист.

— Ты песни её слушал, голосом наслаждался. Скажешь, не представлял её при этом? — насела на него залейница.

— Представлял, — смутился Ясный сокол.

— Ну вот! Пусть ненадолго, но хватило. Ты очаровался и пошёл за обманкой, как телок за мамкой.

— Складно... — согласился Финист. — Только откуда у Марьи эта подвеска взялась?

— Так Ягишны богатая семья.

И на таланты, и на вещицы волшебные. От матери к дочери всё передают, ни с чем не расстаются. Так-то они хорошие, себе на уме, но и среди них ёнды[2] попадаются — выдохнула Арыся.

Из-за печи высунулась Какурка.

— Хозяюшка, ужинать тут будете или как?

— Или как, — ответил Финист. — Вот Рарог явится, меня отругает, и на двор к Жегуле отправимся.

— Отчего ты в этом так уверен? — улыбнулась Арыся.

— Он на площади знак подал, что найдёт меня и вещи передаст.

Одежду нарядную там, зарукавье для невесты. А то, что отругает, в этом даже не сомневаюсь...

— Заслужил... — проскрипела Какурка. — Год дома не был. Баушка переживала, небось.

— Зарукавье для невесты? Ты уверен?

— Я давно уверен, тётушка. И даже надеюсь, что и она тоже. А коли нет — то подожду. Всё равно весенние свадьбы зимних краше.

***

— Осенние свадьбы самые красивые. А в этом годе столько молодежи женится, что даже можно кого и обидеть. Приходится выбирать, кому отказать в посещении, — вещала дальняя тётка Рады, говорливая и суматошная бабёнка.

Впрочем, в последнее время для Искры все, с кем она общалась, были громкими и шумными. Звуки оглушали и раздражали, поэтому она старалась всё чаще уходить с Ысей травы собирать. Там, в полях или под пологом Заповедного леса тихо, спокойно, не надо ни с кем разговаривать. Ещё бы ветра не замечать, что не ушли вслед за соколом. Но от них избавиться не было никакой возможности.