Ловец душ и навья невеста

Часть души человека, страдающего, или наслаждающегося — как посмотреть, чревоугодием, после смерти не находит покоя и овладевает каким-нибудь животным, которое также любит хорошенько поесть. Получается жрун — существо мерзкое, вечно голодное, но зато и легко убиваемое, поскольку обычно отличается малой подвижностью из-за лишнего веса.

—Во-первых, я не желаю огласки, а полицейские наверняка раструбили бы о моей проблеме по всей Рывне, — сказал Вилмос, с подозрением посмотрев по сторонам, будто за одним из лысых кустиков мог притаиться шеф полиции — мужчина крупный, красномордый и вечно пыхтящий как паровоз.

— А во-вторых, только вы можете мне помочь.

— Рассказывайте по порядку, — попросил Рихард, утомившись от всей этой загадочности. — В какое животное подселилась навь?

— В собачку Мирабеллы Свон, — сказал Вилмос. — Моей любовницы.

Мирабелла Свон блистала в прошлом театральном сезоне, и ее фотографии не сходили с первых страниц газет. Рихард вспомнил курносый носик и закручивающиеся к выщипанным бровям ресницы, густые и длинные как у куклы, которая закрывает глаза, когда ее кладут на спину.

— Я привез ее сюда отдохнуть…

— Отдохнуть? — недоверчиво уточнил Рихард. — В Рывне?

— Я женатый человек, — тяжело вздохнул Вилмос. — И отец моей жены — сами знаете кто. Потому курортные города не подходили. И уж тем более я не мог открыто ухаживать за Мирабеллой в столице. Она согласилась провести несколько недель в Рывне. Взяла собачку — свою любимицу. Мерзкое создание, если честно, даже в лучшие времена.

И вот… — он снова горестно вздохнул. — Мирабелла в горе. Рыдает, страдает и вся исхудала.

— Ей придется смириться с потерей, — сказал Рихард.

— Не придется, — в голосе Вилмоса звякнула сталь. — Я сказал ей, что ловец сможет прогнать навь из песика.

Рихард недоверчиво посмотрел на Вилмоса, но тот, кажется, не шутил.

— Это невозможно, — сказал он раздельно и медленно, как ребенку, а Вилмос схватил его под локоть и потащил по дорожкам сада. — Нельзя достать навь из животного.

— Понимаете, — доверительно произнес Вилмос, ведя Рихарда по саду, — Мирабелла — дура.

Красивая, но дура. Она, как тот баран, уперлась рогом, что собачку можно спасти. Наслушалась баек, начиталась желтых газетенок. Развесила по дому сушеных веников, проводила какие-то ритуалы, чтобы изгнать жруна.

— Дайте угадаю. Ничего не вышло, — сказал Рихард, еще больше раздражаясь. Вместо того, чтобы обратиться в полицию или к нему как можно раньше, они тянули, а жрун тем временем рос.