Желание

Разве не должна она была стать к нему мягче, раз уж они сблизились? Разве их отношения не изменились, когда он начал согревать ее постель каждый день, не болтая без умолку о желаниях?

Ты продала душу за эти желания. С чего бы тебе думать, что он не обязан их исполнять? Только потому, что тебе нравится с ним трахаться? Сильвия хмурится. Не только.

— Мертаэль, — зовет она уже гораздо тише.

Воздух дрожит, прежде чем неподалеку от кухонного островка материализуется Мер. В одних только потертых джинсах, взъерошенный и мрачный, он горящими глазами поглядывает на Сильвию из-под сведенных на переносице бровей.

— Какого черта, Сильвия? Сейчас только восемь вечера, у меня, знаешь ли, тоже бывают планы, — произносит он кисло и плюхается на соседний стул.

— Мог бы и не приходить, — ощетинивается она мгновенно. — В прошлый раз тебя мои крики не остановили.

Но Сильвия вовсе не такая глупая, какой считают ее окружающие. Не такая, какой считала ее мать. Она в состоянии сложить два и два и понять, что настоящее имя для демона значит гораздо больше дурацкого сокращения.

Даже сейчас, когда в голове у нее исчезновение Дерека и Джейн. Едва заглянув в глаза Меру, она понимает — их жизни для него ровным счетом ничего не значат. Сколько ему на самом деле лет? На своем веку он мог повидать столько людей, что все они слились в одно бесформенное пятно.

— Прости, — говорит она и, набрав полную грудь воздуха, продолжает: — Что случилось с Дереком? Мне пришлось все утро отбиваться от полиции. Я думала, ты заставишь отца повысить его и назначить руководителем меня. А ты что с ним сотворил?

— Сильвия, детка, — Мер склоняется к ней, пристально глядя в глаза. Облизывает едва заметно потрескавшиеся от сухости губы. В голове на мгновение проскальзывает абсурдная мысль предложить ему гигиеническую помаду, — ты хотела занять его место, и свое ты получила.

— В чем моя проблема? Он исчез, и подозревают в его исчезновении меня! Потому что ты, черт побери, не изволил ни снабдить меня знаниями, ни сделать назначение менее топорным! — Сильвия злится, и слова срываются с языка быстрее, чем она успевает их обдумать. Обида, острое чувство несправедливости и неприязни к самой себе медленно заволакивают сознание.