Желание

Не может же она говорить серьезно, правда? Кухня медленно расплывается перед глазами: мутнеет и идет рябью чашка кофе на столешнице, темнеет и будто бы исчезает из виду кофемашина, пошатывается кухонный островок. Даже холодильник и окно, сквозь которое видны десятки ярких неоновых вывесок, отдаляются и превращаются в мелкие точки. Кажется, еще пара секунд, и Сильвия потеряет сознание.

Но наваждение отступает так же быстро, как и накатило. Разве не знает она Лауру Хейли? Если Сильвия считает, что весь мир может пасть к ее ногам благодаря контракту с демоном, то ее мать уверена, что мир должен лежать у ее ног по праву рождения.

Сильвия хмурится и поджимает губы — так же, как любит делать это мама.

— Мне все равно, где ты будешь ночевать, мам. Подай себя как следует, может, тебе уступят люкс в «Плазе» или «Темпо», — усмехается она, не удержавшись от шпильки. — Или не получится?

— Как у тебя наглости хватает так говорить с матерью? Ты обязана мне жизнью, дорогая.

Как и много лет назад, внутри поднимается ураган — бушует, сметая все на своем пути, распаляя давно забытые, оставленные в прошлом чувства. Злость. Обиду. Неприязнь. Она обязана ей жизнью? Черта с два. Сильвия никогда не просила женщину по имени Лаура Хейли рожать ее. Не просила спать с папой, а потом сматываться в Италию, потому что она устала от семейной жизни. Роскошной жизни, где даже о дочери за нее заботилась горничная.

Марта Говард — в десять раз лучшая мать, чем Лаура Хейли, хотя помимо нее отец оплачивал еще несколько гувернанток. Но выросла-то Сильвия именно с миссис Говард. И ее она с удовольствием бы приютила у себя даже сейчас, будь у нее возможность.

— Мне уже давно не тринадцать, мам, даже не двадцать. Не дави на жалость.

— Чего бы ты добилась без моей помощи, Сильвия? Без моих советов? Думаешь, из тебя выросло бы что-то путное, если бы тогда я не спустила тебя с небес на землю? До сих пор помню, какими глазами ты смотрела на меня, когда я объясняла тебе, какой бывает жизнь на самом деле.

Пятнадцать лет прошло, а Сильвия до сих пор помнит тот день. Она была всего лишь тринадцатилетней девчонкой, и единственное, чего ей по-настоящему хотелось — стать ближе к матери, быть на нее похожей.