Заложник ведьмы

Она была во всем идеальна. И ее черные волосы.

Каштановые.

И ее темные карие глаза.

Зеленые.

И ее хорошая фигура.

Не та.

Она было красива и желанна.

Не та!

— Я закончила, — сообщила ведьма. Она аккуратно уложила волчонка на корень древа и встала, убрав пальцы со ствола.

— Тогда вставай на место Арлена, — скомандовала хозяйка. — А ты иди вон туда.

Она указала пальцем за край получившегося из его крови круга. Арлен послушно встал в указанное место. Ведьма прошла мимо него, даже не взглянув, и это — неправильно — кольнуло сердце.

— Вскрой себе горло, дорогая, — снисходительно велела хозяйка и взяла Арлена за здоровую руку. — Будешь умирать, наблюдая, как я забираю твое.

Она потянула Арлена к себе, положила его руку себе на талию, а сама обвила руками его шею.

Нет-нет-нет!

Арлен посмотрел на ведьму. Та стояла с ножом в руках и не смотрела на него. Она крутила лезвие, осматривая со всех сторон, и словно раздумывала, как его получше применить.

В памяти всплыли слова ведьмы — Улы. «Укуси посильнее».

Хозяйка потянулась к его губам, но неправильные чувства внутри вопили и требовали сопротивления.

Укуси!

Ведьма — Ула! — тяжело вздохнула, приставила нож к вене на шее и закрыла глаза.

Еще одно воспоминание. Черные губы, руки на шее, сдавливающие горло. Укус, привкус железа и оторванный зубами кусок плоти. Большое тело, бьющееся в судорогах.

И снова слова ведьмы — Улы!

«Мы с тобой противоположны.

— Ей нравилось, когда я ее кусал, — произнес Арлен. Неправильный Арлен! Нет, хозяйка, не слушай!

Но хозяйка посмотрела в его глаза с интересом. Она обернулась на застывшую Улу с широко распахнутыми глазами, которые — наконец-то — были направлены на них. Губы беззвучно прошептали «я вернусь».

Неправильно-неправильно-неправильно!

Хозяйка снова посмотрела на Арлена и широко улыбнулась.

— Тогда кусай, — велела она, закрывая глаза и подставляя шею.

Глава 12

Арлен приблизился к шее хозяйки — Бренны — и укусил. Укусил с удовольствием, полностью отдаваясь бушующим внутри чувствам. И желанию ее любить, как ему положено, верно и преданно.

Тело в его руках напряглось, и излишне блаженный стон постепенно превратился в стон боли. Бренна затряслась в судорогах.

И желанию сделать больно, наказать, отомстить.

Зубы на ее коже сжимались все сильнее, а стон превратился в крик.