Заложник ведьмы

Вокруг стояли три скамьи, на которых сидели дети, женщины и старики. Дальше от костра стояли столы, на одном из которых мужчина в годах свежевал зайцев, а за другими сидели мужчины и женщины с кружками. Их было немного, но создавалось впечатление, что людей тут больше, чем должно жить в таком поселении.

К ним тут же подскочили две женщины преклонного возраста и принялись набрасывать на них шерстяные одеяла.

— Проходите-проходите. Ох-ох, промокли насквозь. Небось продрогли до костей. Идите быстрее к огню, погрейтесь, — тараторила одна из них.

— А ну, дайте место гостям, — разгоняла детей другая.

Они подвели Улу и Арлена к очагу и принялись расспрашивать, кто, откуда и куда. Ула упорно молчала и хмурилась, потому Арлен отвечал сам. Он не говорил всего, старался обходить неудобные вопросы. Когда его спросили, откуда они путь держат, он ответил, что они прошли мимо сгоревших деревень. Когда его спросили, почему муж с женой решили такую дорогу пройти, он ответил, что они просто попутчики, а не женатая пара.

Помимо расспросов их угощали похлебкой да пивом. Арлен наедался за двоих, потому что Ула ни к чему не притронулась. Он не понимал, почему она себя так ведет, а спросить не получалось. Слишком много внимательных ушей вокруг.

Когда Арлен обнаружил свою руку на колене Улы, он понял, что захмелел.

— Не сочтите за навяз... Навязчивость, — почти по слогам выдал Арлен.

— Конечно, конечно, — тут же ответили ему. — Поспите у них. Они как раз брат с сестрой, живут вдвоем, место у них найдется.

— Мы вас проводим!

— И разместим со всеми удобствами!

— И уложим, и поднимем.

— И до тракта мы тебя, дорогой, проводим.

Говорили наперебой, и Арлен не могу понять, кому принадлежали эти фразы. Не заметил он и девичей руки на локте, которая настойчиво вела его вперед. Он пропустил, когда его вывели на улицу под струи дождя.

На небе сверкали молнии, и гром разносился повсюду. Гроза разошлась не на шутку, и слякоть под ногами мешала нормально идти. Стопы то и дело скользили на грязи. Но девушка крепко его придерживала.

«Это не Ула», — оформилась четкая мысль. И вместе с ней возникло легкое чувство отвращения. Ему не хотелось, чтобы его трогала другая. Вот если бы Ула...

Нет, он все еще пьян.