Заложник ведьмы

Но волки затихли, прислушались, а затем начали отступать. Они отошли на десяток шагов, не поворачиваясь и продолжая сверлить Арлена и сарай злобными взглядами, а потом рванули с места. Арлен смотрел им вслед, а когда их серые спины затерялись среди деревьев, он выдохнул и постучал в дверь сарая.

— Все, волки ушли. Выходи, горе неразумное.

Внутри снова что-то грохнуло и затаилось.

— Да выходи ты! Чужой же сарай. — Арлен еще раз ударил кулаком по двери.

— Точно ушли? — спросил приглушенный преградой голос. Девичий.

— Да, точно. Стал бы я тут болтать с закрытой дверью, если бы волки вокруг хороводили?

Опять загрохотало, ударилось об дверь. Скрипнули петли, отворяя проход. Внутри стояла почти непроглядная темень, и черный силуэт скорее угадывался, чем виделся.

— Они тебя не тронули? Просто ушли? — спрашивала девушка. Голос дрожал и сипел, но казался знакомым.

Арлен кивнул. Кто же знает, что на уме у диких зверей? Особенно, если они подчиняются ведьме.

Девушка не спешила выходить. Она что-то там делала, но ее очертания почти не менялись.

Только руки да плечи шевелились. Арлену хотелось поторопить ее, взять за запястье и вытянуть наружу, но он ждал. Она только что спаслась от волков, возможно, успела уже попрощаться с жизнью и помолиться. Поэтому Арлен ждал.

Еще хотелось ругаться. Она же из деревенских, должна знать, как опасен лес и живущие там волки. Неразумная девчонка. Но слова эти звучали в голове голосом старушки, что ругалась на пастуха. Да и сам Арлен не лучше. Пришел ранней ночью к самой кромке леса, потому что ему что-то померещилось в неверных тенях.

А уж сколько раз он терялся в лесу, когда был маленький, и не сосчитать. Да и он с радостью бы потерялся. Вот дождался бы утра и потерялся.

Но все это пустое. Сейчас надо было довести девушку до дома. Если она ранена, то под родной крышей о ней лучше позаботятся.

Девушка, наконец, вышла из сарая и подошла к Арлену. Так и стояли, вглядываясь в лица.

— Ты же дочь кузнеца? — уточнил Арлен. Он не столько видел ее, сколько вспоминал.

И голос, и фигура. А еще губы, темнее, чем должны быть, выделялись на ее лице. Молодые парни часто между собой обсуждали, какие алые у нее губы, какие красивые и манящие. Сейчас они казались странными и больше отталкивали, чем манили.

— Да, Бренна, — представилась она. — А ты Арлен? Отведешь меня к реке? Я упала, пока бежала, хоть умоюсь.

Она подняла вверх руки, измазанные чем-то темным. Арлен посмотрел на свою ладонь и увидел такие же темные пятна.