Три мести Киоре

Он мог добавить еще много резких, болезненных фраз-пощечин, но его остановила грустная улыбка баронеты:

— Если я еще стану женой. Условием помолвки стало то, что я избавлюсь от хромоты до свадьбы... Молчите, ваше сиятельство? Молчите.

— Но это невозможно!

— Невозможно хотеть полноценную, молодую и хорошенькую жену, а не калеку? Невозможно исцелиться? Послезавтра я отправляюсь на север, к святым источникам, чтобы исцелиться, и мы с вами не будем видеться какое-то время.

— А если вы не выздоровеете?

— Вы слишком много хотите знать, ваше сиятельство.

Она наклонила голову, пряча лицо. Доран ненавидел несправедливость, и теперь в нём боролось презрение к баронете из-за ее поступка и жалость к той, которая оказалась загнана в угол и пыталась выжить, хотя бы и таким способом.

— Вы никогда не думали оставить титул?

— Опять вы смотрите с мужской точки зрения. У меня нет денег, нет образования. Я даже гувернанткой пристроиться не могу. Или вы, ваше сиятельство, предлагаете мне работать на мануфактурах?

Он поморщился от хлесткого вопроса и промолчал, ведь предложение вырвалось у него как очевидное, но он не подумал о его последствиях для совсем юной девушки.

— Зачем вы так спешите замуж? У вас приятное лицо и сильный характер, кто-нибудь мог бы и влюбиться в вас.

— К сожалению, у меня нет нескольких лет для этого.

Карета остановилась, и баронета самостоятельно выбралась из нее и замерла. В ее домике горело окно, как Доран теперь знал — на кухне. Она постучала в дверь, и ей открыла Тари, также сильно перепугавшаяся за пропавшую госпожу.

Карета тронулась — Дорана ждал собственный дом.

Глава 17

Киоре в ярости сбросила уличные туфельки, глядя на Тари, державшую свечу.

— Где ты была? Я беспокоилась! — собственный голос показался визгливым и, сжав кулаки, она сделала несколько глубоких вдохов.

Служанка приподняла брови, нахмурилась, а потом пожала плечами: опять ничего не помнила. Киоре только процедила ругательства сквозь зубы: почему-то она невольно стала беспокоиться о судьбе этой девушки, которой от жизни и так перепало мало радостей.

— До утра меня не беспокоить.

Тари кивнула и удалилась на кухню. Темнота в комнате на миг ослепила Киоре, но дом она уже знала на ощупь. Сдернув с постели одеяло, швырнула на пол, в бессильной ярости потоптавшись по ткани, пока не поскользнулась и не рухнула, ударившись затылком о край кровати. Удар, смягченный периной, спровоцировал большую вспышку ярости.