Три мести Киоре

— Я не оставлю вас одну на улице без света!

Девушка его не слушала. Перешла дорогу и заговорила с кучером о спичках. Тот упорно молчал.

— Извинений не будет.

Уставший, злой и голодный Доран не хотел вести светских бесед, он мог только действовать так, как ему казалось правильным, а потому баронета в два счета оказалась схвачена и совершенно невежливо заброшена в карету. Он забрался в нее следом и приказал кучеру трогать, назвав новый адрес.

— А теперь потрудитесь объясниться.

И зачем ему объяснения той, которая не побрезговала дешевыми уловками ради замужества? Однако перед ним сидела серьезная, собранная девушка, вцепившаяся в свечу, как в последнее средство спасения.

— Я обязана отчитываться только перед женихом, но никак не перед вами, — холодно заявила она.

— Прекрасно. Тогда я называю адрес, и вскоре мы окажемся у его дома, а не вашего.

Он приподнялся, чтобы постучать, но его руку перехватила подскочившая баронета, толкнула обратно на лавку.

— Не смейте! Моя служанка не вернулась домой, и я разыскиваю ее!

— Ради служанки вы вышли из дома ночью? Вы не боитесь преступников? Или туманных чудовищ?

— Тари единственная моя служанка. К тому же у нее проблемы с памятью.

Доран не знал, что сказать на это безрассудство.

— Вы сейчас же поклянетесь мне, что до рассвета не выйдете из дома. Если же не поклянетесь, то я отвезу вас к барону.

— Какое вы имеете право говорить о моей помолвке таким тоном?

— По сравнению со слухами я — дивная музыка. Вы должны представлять, в какую западню сами себя загнали.

Свеча в руках переломилась, и ее половина упала, покатилась по полу, подпрыгнула на кочке вместе с каретой.

— Вы мужчина. Герцог. Богатый. Вы наделены и властью! Вам не понять, каково зависеть от репутации, положения в обществе и бедности, — она испепеляла его взглядом, как будто хотела уничтожить.

— Какие глубокие мысли для вашего возраста…

— Вы обо мне ничего не знаете, ваше сиятельство, и не имеете права судить.

— Скажите это высшему свету. Мне всё равно, под кого вас положила графиня, но им — нет. Вас отныне будут воспринимать как человека второго сорта.