Три мести Киоре

Доран отступил и убрал руки за спину, как будто боялся не сдержаться, прикоснуться к видению, столь желанному, сколь и страшному.

— Доран, не заставляйте меня думать, что и вы подались в грешники на закате лет, — испуганно вскинулись зеленые глаза и обожгли кого-то за спиной герцога, а сам он поморщился, узнав голос кардинала.

— Девушке стало плохо, и я всего лишь проводил ее сюда, — приврал он, надеясь, что кардинал не заметит осколков.

— А осколки — проявление ее горячей благодарности?

— Сэф, я чуть не опрокинула стол, падая, вот посуда и оказалась разбитой.

Она говорила так обыденно, как будто каждый день оставалась наедине с чужим мужчиной в незнакомом доме. Сложенные на коленях руки выглядели расслабленными, а лицо — безмятежным и чуточку усталым, как и полагалось.

— Хорошо, что вас услышал я, а не какая-нибудь из присутствующих в доме дам. Тогда вам пришлось бы жениться. А тебе, дитя, я хочу напомнить, как опасно ходить одной.

Доран возвел глаза к потолку, а Ниира поблагодарила кардинала. Осенив их знаком благодати, старик ушел, оставив после себя аромат благовоний.

— Простите. Вам не стоило возвращаться, — сказала она.

— Не стоит извинений.

И ушел, даже не обернувшись.

Глава 14

Пока Афранья молилась в Догире, Ниира стояла чуть позади, разглядывая пол.

— Вы помогли мне, лао, очистить душу, — сказал приятный и знакомый голос.

Мимо прошли коричневые лаковые ботинки, следом в ее поле зрения попало облачение первосвященника.

— Приходите еще, и найдете покой в этой жизни, — отозвался первосвященник, но отчего-то возникло ощущение, что говорили за дверьми исповедальни они отнюдь не о спасении души. — Баронета, вы снова здесь?

И она приподняла голову, улыбнулась:

— Я пришла поговорить с вами, лао.

Мужчину, стоявшего рядом, она не удостоила взглядом, пошла следом за пригласившим ее первосвященником. Тесную исповедальню озаряла одна свеча, и она встала возле нее, принявшись водить рукой над пламенем, как будто желала согреть кончики пальцев.

— Ты желаешь услышать меня или рассказать о чём-то?

— Рассказать, лао, — вытолкнула Ниира слова. — Жизнь обрекла меня на тяжелое испытание, поставила перед выбором: или повиновение родителям, или личное счастье. Я сделала выбор в пользу первого, но теперь мне так плохо! Так… больно!

Обернулась, с искренним ужасом заглядывая в глаза первосвященнику. Она искала у него поддержки, молила о помощи, и всё одним только взглядом.