Последний из рода Тсурэ

Юкамин вдруг понял, что хотел сказать наглый мальчишка. У императора нет выбора, он вынужден оставаться на троне, потому что нет никого, кто мог бы его заменить – невзирая на возраст. Неужели у мальчика та же проблема? Что ж, действительно, Данэл не смог бы объяснить это лучше.

- И все же не забывай, с кем разговариваешь, - сердито посоветовал Юкамин, ничуть более на юношу не сердясь.

- Прошу прощения, Ваше величество, - на этот раз почтительность он изобразил весьма убедительно.

- И как давно ты занимаешь место главы семьи? – продолжал любопытствовать император.

- Уже четыре года, - спокойно ответил юноша, еще больше удивив Юкамина.

- Как могло получиться, что тебе позволили в столь юном возрасте стать во главе такой семьи?

- Не нашлось никого, кто мог бы мне помешать, - довольно равнодушно пожал плечами Данэл, но взгляд его стал цепким и настороженным.

Он явно не понимал причин подобного расспроса, но дерзить не решился, чтобы не сердить человека, к которому пришел с просьбой. И Юкамин этим пользовался, удовлетворяя собственный интерес.

- Значит, ты убил своего отца, чтобы занять его место? – предположил император.

Взгляд юноши потемнел, и он едва сдержал гнев, когда довольно резко ответил:

- Нет. Мой отец погиб во время бунта одной из младших семей. Мне пришлось подавить этот бунт, уничтожить мятежников и возглавить клан.

Холод в его голосе ничуть не усовестил Юкамина. Любопытство императора являлось отнюдь не праздным, но объяснять его причины он не собирался. По крайней мере, пока не выяснит все интересующие его моменты.

- Хм. И тебе удалось удержать власть? – заинтересовался Юкамин.

- Как видите. Хотя не все были этим довольны. Послезавтра состоятся похороны недовольных, - сердито ответил Данэл, словно вознамерившись доказать императору, что нелестное его высказывание о честолюбии юноши не далеко от истины.

Но Юкамин ничуть не ужаснулся признанию Данэла. Даже напротив, почувствовал странное удовольствие от дерзости этого юноши. Юный Тсурэ не привык разговаривать почтительно, и ему определенно стоило немалых усилий сдерживать тон в присутствии единственного человека в империи, чей статус был выше его собственного.