По спирали движение

Шрам от аппендицита? Но как неаккуратно сработано! Какая топорная работа! Все-таки люди с Большой Земли отъявленные лентяи и халтурщики! Так испортить внешность девушке! Так не должно быть! Надо это исправить! Маг положил свою руку поверх рубца, закрыл глаза и прошептал несколько слов-заклинаний. – Тараверди Искуплон Истинтаре Таравис! – он отнял руку и посмотрел на то место, где еще несколько секунд назад был уродливый шов. Теперь на этом месте была ровная, гладкая кожа, без единой морщинки, без единой складочки. Элой остался доволен.

– Так-то лучше! – прошептал он удовлетворенно. – А мне пора на подвиги!

Маг нехотя поднялся и пробормотал под нос заклинание для быстрого застегивания пуговиц. Одежда в мгновение ока поднялась с пола, где сбросил ее маг, закружилась -завертелась. Спустя минуту мужчина был полностью одет.

Единственное, что его нервировало, это невозможность оказаться дома перед своим любимым зеркалом, поболтать с ним о том о сем и проверить, нет ли изъянов в его внешнем виде. Но, к сожалению, он не располагал временем, для подобных перемещений.

Его уже ждал Рансоль с известием о Змее и Даре Смерти. Это поважнее внешнего вида и излишних церемоний.

Элой укрыл девушку одеялом и вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь. Он поднес палец к губам, призывая Падасси к тишине. Тот покорно улегся под столом и положил голову на лапки, всем видом стараясь вызвать жалость к своей особе. Но маг был непреклонен. И Падасси смирился. Раздался хлопок, и маг исчез. В доме наступила тишина.

========

Ровно в полночь он постучал в дверь хижины гнома Рансоля.

–Войдите! – раздалось в ответ. Магу пришлось согнуться чуть ли не вполовину, чтобы протиснуться в низенькую узкую дверь. Для его большого роста домик гнома казался игрушечным. Он быстро осмотрелся по сторонам. Небольшая комнатка скорее напоминала чулан, столько в ней уместилось разных вещей, никак, впрочем, не связанных друг с другом. С потолка свисали привязанные за длинные хвосты сушеные крысы, целые гирлянды чеснока, лука, маленьких, словно игрушечных, тыковок, были навешены по краям двери, образовывая арку.

По углам громоздились старинные сундуки вперемежку с картонными коробками, большими и маленькими, из которых выглядывали фрагменты одежды, каких-то тряпок и платков. На полках старого покосившегося шкафчика, подпертого с одной стороны кочергой, рядами выстроились банки с глазами, залитыми спиртом, законсервированными лягушками, червями, жуками и прочей подобной ерундой.