Легенда Жемчужного озера

Меня обуяла необъяснимая радость, приятное волнение от ожидания чего-то непомерно захватывающего и грандиозного, словно я ребенок, а Черная полоса – красочный шатер циркачей.

Тео тихо выругался, не разделяя мое возбуждение. Мина потрясенно, с испуганными глазками, ловила ртом воздух.

—Мы проверим, Поло. Благодарю за совет, — Алек быстро кинул взгляд в нашу сторону, будто говорящий: «Соберитесь, тряпки!», и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Скажи, ты в курсе о некоем проклятии, предвестником которого являются жемчужные волки?

Внезапно малумы возбужденно загудели, и в какофонии тревожных голосов, мы четко расслышали слово «восстание».

—Капитан, — впервые за весь разговор голос Поло дрожал, — у вас провокационные вопросы и, что бы это ни значило, мои люди не имеют к этому ровно никакого отношения.

—Что вы, Поло! Даже в мыслях не было обвинять вас, — Алек вымолвил слова успокоения настолько громко, что с соседних деревьев вороны испуганно взмыли вверх, а малумы в ужасе отскочили от нас.

—Послушайте… — Поло примирительно поднял руки. — Мы законопослушные служители зла, как бы парадоксально это не звучало. Даже в жертву мы приносим гусей, вместо того, чтобы сходить на Жемчужное озеро и пострелять из лука в лебедей.

—Неслыханное благородство, — прыснула я. – Священную птицу жалеете, а вет убивали.

Поло побледнел, весь подобрался, распетушился, гневно насупив брови.

—Это было еще во времена Раскола, когда Катал, будучи божьим сыном, посмел возвысить некоторых людей до величия самого Господа, и раздал недостойным святые дары.

Я не оправдываю тех, кто начал гонения на вет, сжигая их на кострах – варварство, не иначе! – однако поддерживаю Святую Инквизицию, которая заставляет клеймить вет специальными блокаторами. Куда гуманнее избавляться от угрозы ее же методами. Веты живы, но не могут колдовать.

Волна негодования захлестнула меня с головой так, что я чуть не захлебнулась ее пеной.

—Вы так говорите не из соображений гуманности, Поло. Люди всегда боялись того, чего не могли объяснить, того, что сильнее их, что не поддается простому человеческому восприятию.

Притеснение вет – это трусость, а не гуманность, — выплюнула я и, круто развернувшись, поспешила к лошадям.

Никто не пытался меня остановить или окликнуть, следовательно, мое присутствие на их празднике жизни было абсолютно бессмысленным. Пусть идут к черту! Вернусь в Академию, встану на рога и заявлю, что ноги моей не будет в Королевской охране.