Черные Крылья

Вместо рук у неё были огромные крылья летучей мыши, а чёрные глаза полны тоски.

Потом меня заставили встать на диск и потренироваться управлять моим аватаром.

— Сойдет, — наконец с сомнением произнес Пайн.

— Тишина в студии. Поехали, — провозгласил Питер.

На огромном мониторе появились зал и сцена, на которой растерянно застыла летунья. К ней вдруг поднялся Олге с гитарой, но повернулся не к залу, а ко мне. Он нежно улыбнулся, когда его пальцы коснулись струн. Святые Небеса, я не подозревала, что можно так играть! У меня весь страх пропал от такого.

И я запела, вкладывая в слова всю душу:

— Проклятье дня и ночи,

Истошный крик в пустыне,

Исчадие Самахи

Летит, раскинув крылья.

Зал выдохнул, когда на сцену поднялся ещё один человек: в чёрном с серебром костюме и устрашающем гриме. Рой? Неужели сам Рой вышел из небытия?! Я опешила настолько, что пропустила начало второго куплета, но это оказалось даже к лучшему, потому что запел он. А потом мы пели в два голоса, и это самое прекрасное, что было в моей жизни.

Вот так неожиданно вместо сокрушительного позора меня ждал ошеломляющий успех. Меня вытащили на сцену, где к моему великому смущению, Рой и Олге аплодировали вместе со всеми. Это было как в сказке. Меня, не понимающую, растерянную, счастливую, Шут отвел к столику с Эльвирой и её друзьями. Парни встретили меня стоя. И честное слово, в их восхищении я не увидела ни капли притворства. Герт заключил меня в медвежьи объятья и громко чмокнул в затылок.

— Ты моя красавица! — прочувственно возвестил он. — Нашего Ромуса даже на слезу умудрилась пробить.

— Не говори ерунды, — огрызнулся Ромус, сверкнув влажными глазами.

Кости ободряюще хлопнул его по плечу:

— Не переживай, дружище, будут и у тебя крылья.

Мне показался обмен репликами довольно странным, хотя сегодня было странным всё.

Между тем, вечер продолжался. Мы слушали выступления аватаров разных мечтателей получить в продюсеры владельца клуба «Чёрные Крылья», но даже мне было понятно, что клуб уже определился.

И когда меня снова пригласили на сцену вместе с другими участниками, а потом назвали моё имя как победителя, я уже не удивлялась, а из чувств осталась лишь радостная опустошенность. Под гром аплодисментов Олге вручил мне фарфоровую статуэтку летуньи, а Рой — коробку конфет с забавным названием «Моему Божеству».

— Я в курсе, что ты не любишь живые цветы, — подмигнул он мне.