Черные Крылья

Все стало туманным и расплывчатым, а потом и вовсе исчезло в облачной пелене.

ГЛАВА 19. Земля

— Мне «Нирвану», — недовольно буркнула Эльвира.

Не нравился мне её настрой. Подружка у меня и так взбалмошная, но сегодня глаза слишком опасно блестели. А если и без того возбуждённая Эльвира выпьет коктейль, то ой-ой, что может начаться. Она сама же меня потом не простит, что не осадила.

Я сделала это энергичным пинком под столом.

— Ты чего? — подпрыгнула она, а потом в глазах мелькнуло понимание.

Так мне сначала показалось.

Но сказала она официанту совершенно не то, на что я рассчитывала:

— Моей подружке тоже «Нирвану».

— Эй, я не пью спиртное, — возмутилась я. В конце концов в нашей компании хоть одной нужно оставаться трезвой.

— Да-да, — расплылся в пакостной улыбке Кости. — Молока в студию для нашей мышки-норушки!

— Любой каприз прекрасной дамы для меня закон, — прошептал в ухо бархатистый голос. Мои плечи сжали крепкие пальцы, а воздух наполнился ароматом хвойного леса.

Что не понравилось сразу, так это то, что весь народ в клубе стал разворачиваться в нашу сторону.

Среди зрителей я вдруг обнаружила и Анта. Однокурсник сидел в компании Олге и рыжеволосой девушки. Троица не спускала с меня глаз. От взгляда Анта ёкнуло в груди. Я смутилась от неожиданной сладости, наполнившей тело. Рыжеволосая девушка по-доброму улыбнулась и отсалютовала фужером, а Олге притянул её за плечи и подмигнул мне.

Внимание этой компании было абсолютно не понятно, но стало как-то уютно, появилась уверенность — всё будет хорошо.

Шут, а это был именно он, подошёл ко мне, бесцеремонно освободил стул от моего клатча, передав соседке, а сам уселся рядом и поставил передо мной поднос с бокалом лимонного сока и чашкой крепкого кофе:

— Вот только мне кажется, мышонок это любит больше молока.

— Фи, какая гадость, — скривилась Агата.

— Точно, — поддержал Герт и торжественно объявил: — Как главарь этой банды, требую нашему мышонку две «Нирваны», как проштрафившейся.

Шут переключился на потешающегося Герта.

— Итак, кто же у нас сегодня здесь самый громкий? Неужели сам Герт Русин, любитель выпить и пожр… покушать? — вопросил он.

Грянула торжественная музыка и шум аплодисментов. В отличие от меня, Герт смотрелся чудесно в паровой проекции сцены. Его улыбку можно было бы отнести к разряду самодовольных, если бы не ироничные лучики в глазах. Гарт прикалывался, и это ему ужасно шло. Пожалуй, я начала понимать Эльвиру, потерявшую от Герта голову.