Пари, миледи?

А поцелуи… Что ж, как выяснилось, они ничего не стоят».

— Софи? — Настойчиво повторил Стейн.

— Гуляла по замку, — поспешно сказала в ответ, стараясь не обращать внимания на поднимающийся в груди жар.

— И как вам Рендолл?

Стейн чуть подался вперед, впиваясь в меня взглядом, вокруг него заклубилась едва заметная темная дымка, и мне почему-то показалось, что спрашивает муж вовсе не о замке. Черные глаза горели огнем, добирались до самого сердца, выворачивали душу, и я…

— Рендолл прекрасен.

Слова слетели с губ сами по себе.

Дышать стало легче. А внутри поселилось чувство сожаления по несбывшемуся.

— Кстати, я случайно оказалась в старой части замка и зашла в один из залов, — взяв себя в руки, негромко сказала мужу. — Там все такое… необычное. И саркофаг в центре, и укрывающий его стяг.

— Вы были в Зале славы?

В голосе Стейна отчетливо прозвучала тревога.

— Да. И у меня возник вопрос.

Я сделала паузу, раздумывая, как лучше сформулировать мысль, а Стейн настороженно произнес: — Что ж, спрашивайте.

— Вы ведь знали, что появившийся на моем запястье цветок — точная копия того, что изображен на вашем гербе?

— Знал, — не стал отнекиваться муж.

— Тогда, может, вы в курсе того, что означает его появление?

Я отодвинула манжету и показала Стейну неподвижно застывший цветочек. Тот выглядел совершенно безжизненным и невинным.

— Нет, Софи. Для меня это такая же загадка, как и для вас.

Рольф с сожалением качнул головой, выехал из-за стола и взял меня за руку уже привычным жестом, а мое сердце так же привычно забилось быстрее.

— Надеюсь, однажды мы ее разгадаем, а пока, прошу вас, Софи, не ходите в старую часть замка.

— Но почему?

— Там небезопасно. Наверное, Хубер уже рассказал вам об аномалии?

— Да, я знаю, что в замке не действует магия.

— Это не совсем так, — после небольшой паузы произнес Стейн. — Иногда — очень редко, раз в сто-двести лет, в старой части Рендолла происходят неконтролируемые магические всплески. И в такие моменты может произойти все, что угодно. В прошлый раз, при моем деде, обрушилась Восточная башня. В этот — произошел взрыв, а за ним начался пожар.

— Выходит, это не было покушением?

— Вы считали это покушением?

Стейн приподнял бровь.