Русалка для слуги Кощея

Но только прежде поклянись, что сможешь ее, – он указал на Даждьросу, – в следующий раз от Кощеевых слуг защитить. Одну орду я уже возле Щита исполина в Навь отправил и не скажу, что заплатил непомерную цену, – добавил он, указывая на раны, которые сочились кровью все сильней. – Ледяное копье, как оказалось, можно и для благого дела использовать. Но Кощей вряд ли успокоится и пришлет за Подательницей росы еще воинов и колдунов из людей и порождений Нави. Готовы ли твои кмети дать им достойный отпор?

Князь помрачнел, раздумывая, и Даждьроса поняла, что он колеблется и последнее слово в этом разговоре за ней.

Негоже девке непокрытой в беседу мужей крови вмешиваться, но Велибора сюда она привела, и за него ей держать ответ.

– Решать тебе, княже – проговорила она. – Я за Велибора могу поручиться. И словом и делом он все дни нашего пути сюда доказывал верность Правде богов и людей, давая кривде и нави отпор. Коли решишься его прогнать, я тоже с ним уйду, и, коли сгину, как его сестра, а Кощей получит власть над моим даром, в том будет и твоя вина.

Князь досадливо поморщился, но при этом лицо его немного посветлело. В самом деле, с девки глупой какой спрос, да еще любимой всей землей целительницы, которой был обязан жизнью дочери. А что до Велибора, то пока он и в самом деле не представлял угрозу, а против ледяного копья Светлейший и сам не знал, как бороться.

– Пусть остаются, – махнул он рукой. – Я с ранеными и женщинами не воюю.

Когда за поворотом стих шум копыт коней княжьей дружины, Велибор начал тяжело оседать, сползая вдоль косяка.

Глаза его закатились, возле губ разлилась обморочная синева. Даждьроса едва его подхватила. Кое-как дотащила до постели, уложила, попутно расстегивая пояс и плащ, стаскивая промокшие от крови сапоги. Если раны не удастся затворить, как бы не пришлось снова просить помощи у Матери Земли. Нави она своего суженого на этот раз не отдаст.

– Зачем ты это сделал? – причитала Даждьроса, вновь накладывая тугие повязки, помогая себе мазями на барсучьем жиру и магией.

– Теперь мы, по крайней мере, на какое-то время имеем приют, – не открывая сомкнутых век, отозвался Велибор.

Глава 28. Жемчужная кика

Хотя открывшиеся после разговора с князем раны и не свели Велибора в могилу, две недели он лежал пластом, терзаемый болью, вернувшейся лихорадкой и слабостью. Даждьросе снова приходилось приподнимать его голову, вливая в рот отвар.

– Совсем развалиной стал, – ворчал ящер, зябко кутаясь в одеяло, – Дожил, называется.