Русалка для слуги Кощея

Велибору и его товарищам не решался бросить вызов даже ветер. Конечно, один из парусов был сконструирован таким образом, чтобы ловить и встречные потоки, да и ватажники гребли так, что весла гнулись. Однако, едва они вышли в открытое море, их паруса словно оседлал сам Стрибог. Ветер неизменно им благоприятствовал, подгоняя к неведомой цели.

Конечно, в другой ситуации Даждьроса бы радовалась слаженной работе команды, добрым предзнаменованиям и отсутствию досадных препятствий и задержек в пути. Возможно, она бы даже полюбовалась видами побережья и подивилась богатству красок, которыми ярое солнце расцвечивало океанский простор.

Нынче она не ведала ни отдыха, ни покоя. Даже забывшись ненадолго тяжким сном, она слышала испуганный крик маленькой Желаны, и, просыпаясь в поту, скорее нащупывала след родной магии, убеждающий в том, что дочурка все еще жива, хотя и понимала, что эта же ниточка делает ее уязвимой для Кощея.

Но Хозяин Нави пока никак себя не проявлял. А когда привычные созвездия сначала сменились незнакомыми, а потом и вовсе исчезли, а возле горизонта показалась ладья, на которой свершало свой путь полуночное Солнце, похоже, и вовсе сбился со следа.

– В океане времени проще самим потеряться, нежели кого-то найти, – недобро усмехнулся Велибор, перекладывая правило к полудню, хотя ни солнце, ни звезды не могли указать ему дорогу.

– Надеюсь, ты знаешь, куда правишь, – обеспокоенно вздохнула Даждьроса.

– Ледяное копье ведет меня к наковальне, – мрачно скривившись, пояснил ящер.

Даждьроса только тоскливо заломила руки в тревоге за дочь, которую ощущала теперь совсем слабо. Кощей покинул свой чертог, предварительно погрузив маленькую русалочку в зачарованный сон, и Даждьроса не могла сказать, когда и как ожидать пробуждения.

– Хозяин Ледяных островов ответит за все, – увещевал жену Велибор.

– Возможно, для малышки это не худший вариант, – успокаивала Жар-Птица.

– Навь – не самое подходящее для юной русалочки место, – соглашался с ней Горыныч.

– Родительская любовь поможет снять морок и исцелит, – добавлял Коркуд.

Стражи пустыни и воины княжича Ярослава молчали, не размыкал уст и Финист, но их поддержка, ощущалась в каждом взмахе тяжелых весел, несших корабль к его цели, а упрямые взоры горели огнем, в котором помимо решимости читалась надежда на благополучный исход.

Глава 63. Птица Рух.