Русалка для слуги Кощея

А потом спорили до хрипоты, соревнуясь друг с другом в изобретении изысканных блюд.

Другое дело, что не все выжившие участники похода, не говоря уже об освобожденных пленниках, смогли насладиться праздником сполна. Многие страдали от ран, и изнурительный переход через пустыню пережили только при помощи магии.

Тот же Коркуд еще неделю после возвращения лежал в беспамятстве. В битве с темным змеем он истратил все свои силы и выжил только благодаря Горынычу, который сначала вынес дэва на своих крыльях, а потом подпитывал в нем жизнь, Даждьроса вместе с другими лекарями дни и ночи напролет проводила у постели больного.

Жар-птица, совсем обессиленный Горыныч и огненные дэвы неустанно поддерживали в потерявшем защиту теле готовую в любой момент угаснуть искру пламени жизни.

– Я по-другому не мог поступить, – морщась от слабости и дурноты, оправдывался едва пришедший в себя Коркуд. – Тьму, которую призвали наги, следовало уничтожить.

– Кто ж в этом сомневается, – подбадривал его выглядевший от постоянного недосыпа едва ли не хуже товарища Горыныч.

Хотя от ложа добродетельного дэва не отходили женщины из его гарема и другие домочадцы, он все равно, оказавшись на одре болезни, чувствовал свою неприкаянность, и при случае поделился своими переживаниями с Даждьросой.

– Когда моя мать раньше отпущенного нашему племени срока ушла в Чертоги предков, отец передал мне ее обручальный перстень, чтобы я подарил его своей избраннице, – поведал Коркуд, показывая русалке искусной работы золотое кольцо с частицей огня, заключенной внутри.

– Сначала я думал вручить его Агнии – так звали ту деви, которую соблазнил Ариман, потом надеялся, что дар согласишься принять ты. Сейчас мне кажется, что этому перстню так и не найдется хозяйка, а род мой зачахнет.

– В тебе говорят усталость и болезнь, – успокаивала дорогого друга и покровителя Даждьроса. – На третий раз тебе обязательно повезет.

– В глубинах Нави, как сказал твоя мать? – горько улыбнулся Коркуд.

Немногим лучше обстояли дела и у Финиста, который хотя всю дорогу держался, подавая пример другим, едва добравшись до города, впал в тяжелое забытье, страдая от жестокой слабости и лихорадки.

Словно все тяготы плена разом навалились на него. Жар-птица потратила немало сил, чтобы его выходить.

Их встреча из-за болезни пленника оказалась не совсем такой, как ожидала Жар-птица и как представляла Даждьроса. Впрочем, уж куда лучше, нежели первая встреча русалки с тогда еще Велимором Ледяное копье.