Русалка для слуги Кощея

К счастью, даже застигнутые врасплох Стражи пустыни хотя и понесли потери, быстро сумели дать отпор, поскольку привыкли жить настороже. Наспех выстраивая оборону, они заслонялись щитами, находили укрытия, доставали сабли и вступали в рукопашную. Ящеры и дэвы обращались в драконов аджарха, поднимались на скалы, сбрасывали стрелков вниз.

– К оружию! – призвал товарищей Коркуд, обращаясь огненным смерчем и взмывая в небеса, чтобы оттуда обрушить свой гнев на обслугу камнеметов и метателей зажигательных снарядов, которые теперь сами корчились в муках, пытаясь сбросить охваченную пламенем просмоленную одежду.

– За светлых богов! – вторил ему Горыныч.

Из-за боязни застрять в узком ущелье истинное обличье он не принимал, но дрался за десятерых. Его огненная борода мелькала то тут, то там, будто он и в человеческом облике имел три головы. А сияющий стальной клинок словно превращался в пучок разящих молний, одним ударом находя несколько целей.

– За жизнь! Да сгинет мрак! – со стороны входа в ущелье прогремел еще один, самый дорогой для Даждьросы голос.

Велибор вел Стражей Пустыни на подмогу. Частично его товарищи рассыпались по скалам, вступая в противоборство с теми, кто атаковал сверху. Сам он спешил туда, где битва кипела всего гуще. На выручку Горынычу и его товарищам.

Даждьроса, не могла отвести взгляд от жуткой, но завораживающей картины. Она не раз видела мужа в бою, сама пережила попытку взятия Змейгорода, схватку у Щита Исполина и битву с Кощеевым войском в черных песках. И все же она не уставала восхищаться его умением, находясь в самой гуще схватки, отражать удары сразу десятка противников, успевая при этом видеть всю картину поля боя и отдавать приказы.

Оценила способности ящера и Жар-птица.

– Твой муж – великий воин, – проговорила она, и Даждьроса невольно вздрогнула.

Те же слова при похожих, хотя не столь драматичных обстоятельствах не так давно произносила Гюрза. Однако Жар-птица закончила фразу иначе:

– Но главное его достоинство в том, что ради любви к тебе он сумел подняться даже без крыльев и победить в себе тьму.

В ее голосе послышалась горечь. Ее избранник, Кощей, обрел силу и власть, но потерял не только любимую, но и себя.

– Только тьма держит крепко и не желает никого отпускать, – всхлипнула Даждьроса, не в силах позвать служанок и отпустить уставшую Желану.

Ей казалось, что без помощи дочери она не сможет поддерживать магию зеркала. А еще ей становилось горько оттого, что тьма в который раз оказалась сильнее.