Лорд-дракон, вредная невеста и полезный лис

– Сейчас ты кажешься слабосилком и пустышкой из-за того, что вся твоя сила пошла на прокорм твоего тела. А потому самое время сходить на рынок. Нам нужен хлеб, рисовая мука, немного специй. И разрешение на выход в лес: мясо здесь просто нечеловечески дорогое!

– А в лесу можно охотиться? – нахмурилась я.

– Ну конечно, нет, – фыркнул Локи. – Да только кто же меня поймает? Твои сумки с морским сахаром до сих пор в моих духовных кладовых.

– Хомячьи щеки у тебя, а не духовные кладовые, – буркнула я.

А Локи расцвел:

– Этот лис благодарен.

Потом он сел, обернул хвост вокруг лап и, искоса на меня посмотрев, спросил:

– Если эта ино-ти столь добра к этому лису, отчего же она до сих пор не назвала свое имя?

Ой.

– Я настолько привыкла быть безымянной, – повинилась я,– что совсем не подумала. Танзин назвал меня Лиан Юн.

– Рассветная Горечь?!

Вскочивший лис распушился так, что стал похож на огромный лисий шар! Вот только вылезшие на его лапах кривые острые когти на корню срезали все мои шутки…

– Полагаю, он был расстроен тем, что…

– Полагаю, сильнейшему практику страны Пяти Храмов стоило бы держать в узде свою тонкую душевную организацию, – прошипел лис.

Правда, после этих слов лис сдулся и сгорбился, но…

– Я признаю за тобой это право, – мягко произнесла. – Мне будет приятно, если для тебя я стану Ароматом Орхидеи на Рассвете.

– Разум… Кто-то крадет нашу локву!

Лис несся впереди меня, я же, подхватив полы лаори, с трудом перебирала ногами.

«Но и не деревянная, что уже хорошо», – мысленно добавила я.

И чуть не рухнула, увидев нашего воришку.

– Кто ты такой и как посмел посягнуть на локву моей госпожи? – грозно спросил Локи и распушил все свои хвосты.

Я же в этот момент хотела только одного – схватить лиса в охапку и закрыться в доме. Почему?

Потому что перед нами стоял мертвец!

Плотненький такой, телесный.

– Этот старик просит прощения. – Он поклонился. – Этому старику стыдно.

После чего он продолжил собирать локву. Локи возжег несколько лисьих огней, но… У ног старика светилась сеть, в которой бились малыши-лисята.

– Старик, мое имя Лиан Юн Лан, – я шагнула вперед, – и этот павильон теперь принадлежит мне.