Лорд-дракон, вредная невеста и полезный лис

Танзин пропустил меня вперед, и я, держа плечи расправленными и спину ровной, шла вперед и молилась только о том, чтобы не споткнуться! Все-таки солнце еще не взошло, и пусть какая-то летучая хтонь светится, этого недостаточно, чтобы не упасть.

– Твой дух уже призвал друзей, – сказал Танзин, и я, обернувшись на него, улыбнулась:

– Да.

Но мне пришлось приложить усилие, чтобы не испугаться крошечного летучего лисенка.

«Так вот что за хтонь тут светится», – осознала я и тоже подставила ладошку. На которую ринулся сразу десяток лисят.

– Твой дар уже проявился?

– Я вижу красные линии у испорченных вещей, – сказала я. – Вчера смогла исправить сердце дома.

– Тонкая работа, – похвалил меня Танзин, – ты достаточно отдохнула после этого?

– Д-да, – неуверенно солгала я.

Но, с другой стороны, плотный обед тоже отдых.

– Рассвет, – произнес вдруг Танзин. – Позволь убрать твои рукава.

– Почему рассвет так важен? – спросила я и покорно протянула ему руки.

– Первые лучи солнца позволяют видеть сокрытое.

«Спокойно, мне скрывать нечего. Совсем нечего. Про мое пребывание на Острове Пяти Храмов не может узнать никто», – я пыталась себя успокоить, пока Танзин рассматривал мою левую руку.

Убедившись, что кожа чиста, он коснулся правой.

Шелк скользил по коже, как прикосновение ласкового любовника. Пальцы Танзина столь трепетно и нежно касались меня, что дыхания не хватало. На самое короткое мгновение я пожалела, что у меня нет метки. Мне бы хотелось, чтобы он коснулся меня смелее.

«Окстись, дура!» – рявкнула я сама на себя.

В этот момент Танзин поправил мой рукав и отпустил руку.

– Больно.

Мы молчали. Я – не знала, что сказать. Он – пытался справиться с разочарованием.

– Я пришлю тебе несколько книг, – заговорил он вновь и, подняв руку, бережно коснулся моей скулы, – в истории нашего мира были такие, как ты. Ино-ти, готовые убить себя, лишь бы жить свободно. Даже если свобода – это страх, голод и холод.

– Право решать…

– Принадлежит сильному.

– Что…

– Ты ждешь от меня имя. – Он отстранился. – Рассветная Горечь – вот что рождается в моей голове, когда я смотрю на тебя.

Я же, катая имя на языке, пыталась понять, как оно звучит. То есть смысл уже уложился в моей голове, но…

Лиан Юн. Что ж, терпимо.

– Откуда Танзин знает, что Лиан Юн ждала от него имя? – спросила я, чтобы разбить повисшую тишину.