Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья

Когда закончила, все платье стало сырым от пота, голова кружилась, а в желудке квакало от голода. Поэтому с чувством выполненного долга я забрала ведро с тряпкой и отправилась на кухню. Печенье выставлять в гостиную перестали, но я нашла способ его добывать. Пашка печет его на кухне в большой русской печи на повидавшем виды противне. И раскладывает их по корзинкам. Обычно получается штук десять-пятнадцать. Уж не знаю, куда им столько, но я приловчилась забирать одну корзинку себе. От них не убудет, а мне за стресс и работу положен десерт.

На кухне никого не оказалось, зато корзиночки с печеньем уже стоят на широком столе в самой середине. Воздух здесь вкусный, сладкий, какой бывает только от выпечки, он дразнит аппетит и греет душу.

Я поглядела по сторонам. В печи мерно горит огонь, по стенам развешаны и веники трав, на подоконнике чайный гриб в большом стеклянном баллоне, а за окном плавно падает снег. Рядом с подоконником меленькая дверка, что ведет, видимо, на задний двор, под ней щель, оттуда тянет сквозняк и по ногам бежит холодок.

Тишь да благодать.

Я поставила ведро у входа и направилась к корзинному оазису. Но только схватилась за ручку корзинки, как дверка открылась и с мороза в кухню зашел Пашка. Тулуп в снегу, щеки и нос красные, а рот растянут в широкой улыбке. Он похлопал себя по плечам, стряхивая снег, и сказал:

— О, а ты чего тут? Опять печенье таскать пришла?

Меня так и бросило в жар. Потому что считала свои манипуляции по добыче выпечки очень удачным секретным маневром.

— Ничего я не таскаю.

Пашка отмахнулся и скинул тулуп в угол, затем подбежал к печке и пошерудил в ней кочергой.

— Ой, да ладно тебе, — бросил он не глядя через плечо, — я считать что ль, по-твоему, не умею? Напеку десяток корзинок, ан хвать! Десятой-то и нет.

— Жадина, — заключила я и, нахохлившись, селя рядом на табуретку. — А куда столько печенья, если не секрет?

Пашка задвинул в жерло печи большой горшок, перед этим набросав туда чего-то, и сказал, шмыгнув к полкам с тарелками:

— Да какой же секрет.

Пояснение прозвучало непонятно и интригующе.

— Прекрасных дев? — переспросила я и покосилась на печенье. В желудке-то голод квакает все сильнее. — И что за ответственные?

Пашка поставил на стол две глубокие тарелки и положил на их краешки по глубокой деревянной ложке.

— А чего? Хозяин не сказал разве?

— Пока нет, — пожимая плечами, ответила я.