Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья

И вообще — еду. Ведь не просто так все время пробую разные диеты. Но как тут дозировать, когда такой стресс?

В дверь постучали. От неожиданности я дёрнулась и выронила остаток печенья. Он с тихим звуком упал на пол и рассыпался кусочками.

Досадно. Это ведь последнее из корзинки.

— Софья, — послышался голос Окамира, ещё не такой зычный, как раньше, но уже вполне бодрый, — ты там одета? Войти могу?

Почему-то факт моего поедания выпечки показался мне обличительным, я в панике завертела головой в поисках доказательства моего обжорства.

— Почти! — выкрикнула я и кинулась смахивать крошки с одеяла на пол и заталкивать их под кровать. — Сейчас, одну минуту.

— Что ты там делаешь? — забеспокоился из-за дверей Окамир.

— М... Да ничего, просто э... была в... туалете.

— Гм...

Кое-как удалось избавиться от крошек, как мне показалось, эффективно. Но, когда открыла дверь, Окамир окинул меня внимательным взглядом, задержав его на груди, если что, четвёртого размера, и заметил деликатно:

— Согласен, печенье у Пашки получается обалденным.

Я опустила взгляд себе на грудь и поморщилась. Как же так можно было впопыхах не смахнуть крошки с самого приметного места? А вот, оказывается, можно.

— Я совсем не много, — в оправдание сообщила я. — И с чем пожаловал?

Воздух огласился многозначительным хмыком хозяина дома, а он проговорил:

— Ну да, ну да... Так о чем это я? Ах, да. Пора, Софья.

Он произнёс это так увесисто и важно, что у меня даже похолодели ноги.

— Чего пора?

— Ну как чего? — удивился Окамир. — Учиться управлять своей мощью и защищать её от посягательств. У нас первый урок.

Вообще, когда я думала об этом обучении, то представляла себе одинокую гору, на которой мы вдвоём восседаем в медитативной позе и постигаем великое. Или какие-нибудь ритуалы, благодаря которым я смогу защищать свою необъяснимую силу. Чего я не представляла, так это мытья полов, которым Окамир заставил меня заниматься в течение двух часов.

— Даже знаю, почему послушала и выполняю твои приказы, — сказала я, стоя на карачках и натирая пол перед статуей у лестницы. Спина моя взмокла, как и подмышки со лбом, по которому катятся крупные капли и жутко щекочут.

Окамир позади оперся плечом на дверной косяк арки гостиной.