Король и плясунья

– Разрешите первым поздравить вас со столь высоким титулом и пожелать счастья вашим дочерям, – постарался как можно любезнее проговорить он. – А нам пора.

Проводив рассыпающихся в извинениях гостей, герцог повернулся к жене. Она, такая стойкая в борьбе с сыплющимися на них напастями, сейчас упала в кресло и нервно терла лоб в напрасной попытке успокоиться.

– Что с тобой, моя дорогая? – участливо спросил муж. – Что случилось?

– Мне плохо! – прошептала она, едва сдерживая слезы.

Супруг быстро налил ей вина.

– Оно слишком крепкое! Ты же не хочешь, чтоб я хихикала в лицо королю? Это будет просто безобразно!

– Ерунда, ты никогда не будешь так делать. Пей до дна, тебе сразу станет легче, вот увидишь.

Последовав его совету, она поняла, что муж был прав: от сердца отлегло и плакать уже больше не хотелось. Но все равно слабость была такой, будто свалившийся с души многолетний груз придавил ее своей тяжестью.

– Но для чего король позвал и Лорианну? – вспомнила она.

– Арнольд приехал не один, а со своим кузеном, герцогом Горецким. Герцог попросил у меня ее руки, я ответил, если Лорианна согласна, то с моей стороны никаких возражений нет. Я же говорил тебе, что герцог дважды приглашал на танец нашу дочь, не танцуя при этом больше ни с кем, то есть ясно обозначил свое расположение.

– Да, я еще сказала, что ничего хорошего в этом нет, и ей можно рассчитывать лишь на унизительное звание фаворитки, на что мы никогда не согласимся.

– Такого никто предположить не мог, – согласился с ней герцог. – На вчерашнем балу я слышал обрывки разговоров о нас – «голь перекатная, нищета, никто из порядочных женихов в сторону моих дочерей и не посмотрит», и все такое прочее. Но как же мы утерли всем аристократам гордые носы и как теперь все эти недоброжелатели будут перед нами пресмыкаться! – и он внезапно от души рассмеялся.

Раздался дробный перестук каблучков и в комнату, взметнув пышными юбками, ворвалась взволнованная Аритта с пунцовыми пятнами на щеках.

– Папа, неужели я обязана становиться королевой?!

– Нет, конечно, – ответил ей мудрый отец, зная, что возражениями лишь разожжет огонь дочкиного сопротивления. – Все будет как ты захочешь.