Не горюй о сердце — я скую другое

— Моя служанка обязана моему мужу жизнью, Вольга ему брат, но что насчет тебя? Откуда мне знать, что ты не задумал ничего дурного?

— Даже если он погибнет, — дрогнул голосом Ворон, — я вижу, что вы живы, моя королевна, — слегка заискивающе завершил он. — Царь завещал вам Лихолесье, и, пока вы живы, я стану служить, я буду верить, что есть надежда.

Она задумчиво кивнула. Понимала ли Марья раньше, какая ответственность на ее плечах? Она с радостью кидалась в битву, потому что это было ей по душе, в ее природе — вести кого-то за собой.

Но отвечать за все Лихолесье, за каждую его часть?..

— Вы спрашивали про Василия Черниговского, — сказал Ворон. Он был глазами и ушами Кощея долгие годы, присматривая за делами князей, объединяющихся вокруг Лихолесья, потому знал их лица и истории. — Это любопытная нить, моя королевна. Его родителей убили в усобице…

— Разве это странное дело? Родители моего отца погибли так же, — перебила Марья.

— Их сожгли, моя королевна. Так чаще всего обходятся с нечистью, им кажется, что это очистит землю от нашей тьмы.

Это не случайно. Не везде нечисть притесняли и уничтожали, некоторые были добры к нам, — с благодарностью вспомнил Ворон. — Там, где кто-то, подобный нам, выбирался наверх. Родители князя Василия помогали нечисти, я знал его отца.

— Значит, он… нечисть? Колдун? — нетерпеливо спросила Марья. — Или… оборотень?

— Мне это неизвестно, — покачал головой Ворон. — Я думаю, его пожалели убийцы родителей; никто не ожидал, что он выберется из темницы.

Для чего Василия освободил Китеж, я сказать, увы, не могу.

— Чтобы пройти в стан нечисти и убить нас, — прошептала Марья, охваченная догадкой. — Смородина пропустила бы его из-за природы, несмотря на то, что мысли у него недобрые.

Да, Василий не провел бы целую орду, чтобы они перебили все их, как тут говорили, черное гнездо, но он мог бы стать незаметным убийцей, пробравшимся в дом Кощея. Однако позже они нашли источник под Китежем, истинную силу, проломившую заграду над Смородиной-рекой, и князю Черниговскому не понадобилось рисковать собой.

Кощей говорил, к ним и прежде подсылали нечисть, запуганную, измученную, но утихомирить таких убийц было легко. К чему служить Китежу, если можно спрятаться за границей, где тебя не достанут палачи? Но Василий, выкормыш князя, не отступил бы, как те несчастные…

— Быть может, они не знают, кто такой Василий? — встряла Любава, до этого молчавшая, позволявшая говорить Марье.