Не горюй о сердце — я скую другое

Во мраке выскальзывали из домов — таких же, как у людей, землянок, а то и больших теремов с примыкающими дворами… Выскальзывали и отправлялись в людские деревеньки, все эти вурдалаки и упыри, легкие мары, ведьмы с голодными очами, из которых словно бы сыпались зеленые искры, всяческая нежить… Этим Кощей правил.

Выйдя во двор, Кощей поправил рукава рубахи, скатывая их пониже, скрывая метины шрамов — и чтобы другие не видели, и самому ему они кололи глаза. Тишина стояла хрупкая, небывалая. Медовуха не туманила голову, а словно бы сделала ее светлее — он выпил чарку в надежде, что это поможет унять волнение.

Полная луна тяжело нависла, мигали звезды. Кощей долго смотрел на вежу, тоскливо вырисовывавшуюся на фоне ровной крепостной стены. Где-то там, наверху, томился дозорный, всматривавшийся в темноту леса. И, может, молился Чернобогу, чтобы он не послал китежские рати так скоро, — прислушавшись, Кощей наверняка мог бы уловить его тихий шепоток.

Возле дружинного лагеря всегда пахло псиной, что было неизбежно. Кощей давно притерпелся, но, подойдя ближе, все-таки скривился и тихо рассмеялся. Взглядом поискал меч — отроки нередко оставляли их где ни попадя. Вдруг позади послышались шаги большого зверя, тяжелое дыхание, тихий взрык, и Кощей почти потянулся к силе, которую ему вручили…

Тень перетекла из волка в человека и ступила навстречу.

— Пограничье спокойно, государь, — негромко заметил сиплый голос. — Младшая дружина задрала несколько овец в деревнях поблизости, так что они нескоро подойдут ближе.

— И ты думаешь, это остановит войну? Пара загрызенных овец? — холодным как яд голосом проговорил Кощей. — Стоило бы отправиться в Китеж и перекусить горло княжескому сынку, пока он не натворил беды…

— Ты хочешь сам ударить?

Кощей усмехнулся. Черная тень выступила, озаряясь светом луны, и заключила Кощея в крепкие объятия, от которых у него, кажется, хрустнули ребра. Широкое лицо с клокастой бородой и желтыми волчьими глазами лучилось ликованием — и беспокойством.

— Худой ты, что тростинка, — как войско вести? — крякнул Вольга. — Что эти ордынцы едят — конину? А готовят ее, положив под седло?

— Оставь. Если ты вернулся позже всех, я отлично понимаю, к чему это приведет…

— Иван, — укоризненно напомнил Вольга. Лишь жене и побратиму он позволял звать себя прежним именем. — Ты не пройдешь туда, Китеж-град охраняет магия Белобога.