Не горюй о сердце — я скую другое

— Да, поэтому он так пристально на мой меч глядел. Купить, наверное, собирался…

Фыркнув, Ваня обнял ее и поцеловал в раскрасневшуюся щеку, а Марья уже привычно подставила ему плечо, чтобы не занесло.

Лошадь сердито заржала, когда увидела Вольгу. Он протянул руку, дал обнюхать. Марья подала хлебную корку, и лошадь собрала ее с ладони Вольги. Познакомились, значит. Он спокойно похлопал ее по шее. Рядом нетерпеливо приплясывал верный Сивка — волшебный конь Марьи. Не затерялся, не сгинул, а явился, стоило ей свистнуть! Марья признавалась, что боялась, как бы он тоже не ушел в Навь, и увидеть старого друга очень обрадовалась, смеялась как девчонка…

— Куда мы едем, ты так и не сказал, — напомнил Ваня.

— На север. Есть у меня один приятель в Новгороде, тоже, кстати, купец, — сказал Вольга. — Можем к нему на первое время охраной наняться, если хотите, а если нет — денег одолжит, а дальше уж сами решим. По морю отплыть, мир повидать.

— Главное, что мы вместе, — отважно кивнула Марья.

Непривычно им было. Это Вольга привык к свободе, а Марья с Ваней все никак не могли понять, что они теперь вольны делать, что захочется, потому что пути все открыты. И что нет на них ни ответственности за чужие жизни, ни великой силы, что поменяет мир мановением их руки. Вольга над ними по-дружески посмеивался, когда Марья пыталась приказывать разносчице в трактире, как привыкла обращаться со своей верной свитой.

Он власти никогда не хотел, бегал от нее, это Вольга помнил. Вот и теперь проще с ней расставался.

— Не знаю, что бы я без вас делал, — печально признался Ваня. — Погиб бы — уж точно. А сейчас как-то легче стало. Китежа нет никакого, семья моя мертва, и война закончена. Потому и не знаю, что дальше.

Он оглянулся на Марью и тепло улыбнулся.

— Чего ты застыл, Вольга? — Марья подтолкнула его плечом. — Забыл что?

— Нет, ничего, — отмахнулся он.

Предрекать их судьбу Вольга не стал, хотя мог бы. Но жить стало бы страшно неинтересно, поэтому он предпочел не заглядывать, что им готовят древние сестры, Доля и Недоля, и он лихо взлетел в седло добытой лошадки.

Их ждала долгая дорога.