Не горюй о сердце — я скую другое

По крайней мере, вернулся не упырем-кровопийцей, что могло бы… принести им неприятности. Всего лишь хромал на одну ногу — наверно, это осталось еще с того плена в ордынском стане. Поначалу Вольга без боли не мог глядеть, как Ваня ковыляет, злобно шипя и опираясь на взволнованную Марью. Но в ранах кое-что понимал и прикидывал, что со временем это пройдет.

— Мы лошадь тебе добыли! — похвасталась довольная Марья. Она повеселела, смогла отвлечься — ей всегда нужно было какое-то дело, еще с начала жизни в Лихолесье.

Вольга ожидал, она плакать будет по ведьме, принесшей себя в жертву Чернобогу, но Марья ни слезинки не проронила, а глядела зло и мрачно. Зато, подхваченная кинувшимся по их следу Вольгой, долетела до развернувшейся на подступах к Лихолесью сечи, ринулась в битву, вскочила на коня, с которого едва пала стрелой пронзенная ягинишна… И бесстрашно бросилась в бой, подбадривая отступающую нечисть.

Ядвига, когда он ее видел в последний раз, плакала кровавыми слезами. Почуяла, что ее ученик умер, с которым она постигала волховство в укромной избушке — Вольга в то время не вмешивался. Любила она Кощея, пророчила ему славную судьбу, но обычные человеческие желания все поломали.

Ну, а Вольга с Марьей любили Ваньку и радовались, что он остался жив.

— Может, нам тоже стоило туда пойти, со всеми, — поежившись, как от холода, вздохнула Марья. — Ты мог бы нас провести, как меня когда-то! Как они там без нас…

— Ничего хорошего нет в Нави, одна темень, вечная ночь, — вздохнул Вольга. — О них позаботятся, там есть умные нелюди, волхвы… А может, вы туда и отправились, а? Кощей Бессмертный и Марья Моревна.

— Ты эту сказочку только что придумал, — хмыкнул Ваня.

— И что, скажешь, неудачно вышло?

Они вместе пошли проверить лошадей — Вольга хотел убедиться, что их не обманули. А потом можно было и ехать: вещей у них при себе никаких не было, только немного снеди, что они в трактире обменяли на украшения, что остались на Марье.

— Мы одному купцу помогли колесо у телеги приладить, — похвалилась Марья. — А у него как раз была лишняя лошадь. Я думала, не уступит.

— Я договорился! — улыбнулся Ваня.