Крылья колдуна

И вообще, что тебе не нравится? Ты ведь мечтал о преподавательской карьере именно ради девичьего внимания.

— Кажется, я недооценил мощь своей харизмы, — проворчал Ланс, откладывая тетрадь на столик и беря следующую.

— Или боишься не оправдать завышенных ожиданий? — насмешливо уточнила Тиль.

— Признаю, — тяжко вздохнул Ланс. — Как бы я ни старался — вселенная не содрогнется. А там он только вошел…

Матильда закрыла блокнот и взяла из стопки тетрадку. Пробежав несколько строчек глазами, она швырнула ее назад и ошеломленно уставилась на Ланса.

— Ты… — выдохнула она.

— Я, — кивнул Ланс. — Снова любовь с учителем, только теперь маги оба. Неплохой язык, проскакивают удачные метафоры…

— Ты рассказал про анаэтов! — выпалила Тиль. — Это строго запрещено! Эту информация удаляли отовсюду, а ты так просто вываливаешь ее на обычном уроке?!

— Ой, да брось, — отмахнулся Ланс. — Я же не опубликовал заметку в газете, не дал объявление в интернет. Кто еще будет читать эти выкидыши мыслей, кроме меня? Его губы приникли к ее губам, как к источнику жизни.

— Вот именно! — воскликнула Тиль.

— Я не про анаэтов, а про любовную тему сочинения, — сказал колдун. — Чую, нажил себе проблем.

Тиль встала и принялась ходить туда-сюда по комнате. Ланс повернулся на бок, поджав колени и следя за ее перемещениями.

— Что тебя терзает, Матильда? — спросил он, наконец. — Может быть, неутоленная страсть?

— Покажи мне крылья, — попросила она, останавливаясь перед Лансом.

— Сначала ты, — заупрямился он, садясь. — Можно даже не крылья, а вот то, что спереди.

— Я серьезно, — сказала Тиль. — Хочу кое-что проверить.

Ланс нарочито медленно расстегнул на рубашке пуговицы, нескольких из которых не хватало сверху, разделся, встал, глядя на Матильду. Она положила руку на его солнечное сплетение.

— Ну? — поторопила она его.

— Подожди, дай насладиться моментом, — улыбнулся он, накрыв ее ладонь своею. — Анаэ-таа.

Крылья расправились потоками тумана, искрящегося белыми огнями, аура вспыхнула вокруг Ланса, переливаясь всеми оттенками радуги. Золотая змея Рема, кусающая свой хвост, горела на его плече. Кивнув своим мыслям, Тиль убрала руку.

— Твое колдовство в развалинах было высокоуровневым, — сказала она, заходя ему за спину и просовывая пальцы в прорехи в тумане крыльев. Тот окутал ее руку, послушно потянулся следом. — Однако в Ордене ничего не почувствовали.