Элемента.L

И написала в своем дневнике что-то типа «нормальный провинциальный доктор…тонкая наблюдательность в своем пределе…грубоватые манеры». И мне так стало обидно за него, что острое чувство несправедливости заставляет меня все перечитывать его рассказы и перечитывать, и перечитывать, и перечитывать. Но оно не отпускает. Чехов плохо видел, плохо знал иностранные языки, поэтому был практически беспомощен за границей, он был болен, четырнадцать лет он мужественно боролся с туберкулезом. И это так чудовищно бесчеловечно, жестоко и подло с ее стороны.

Всю его спесь разом как рукой сняло. Он мучительно рылся в бесконечной памяти Лулу, силясь выудить хоть что-нибудь успокоительное.

- Знаешь, может это тебя немного утешит, - наконец, сказал он, - но эта Гиппиус, она вообще была сукой по жизни.

- А еще все они умерли, - грустно улыбнулась Ева.

- И давно умерли! И ты перечитываешь Чехова, а не Гиппиус. Ты любишь Чехова и плевать, что кто-то там позволил себе отозваться о нем плохо. Художника каждый может обидеть…

- Откуда ты так много знаешь про Чехова? - спросила Ева, отправляя в рот кусок еще теплой пиццы, тоже вспомнив недавний разговор.

- Я так много времени провожу в дороге, должен же я себя чем-нибудь при этом занимать, - сказал он с невозмутимым лицом.

Она чуть не подавилась, поперхнулась, пытаясь сказать, что она об этом думает с набитым ртом, но справилась, проглотила и потом только разразилась мучительным кашлем напополам со смехом.

- Только не говори мне, что перечитываешь биографии русских писателей, а не смотришь какие-нибудь Игры престолов, - выдавила она сквозь смех с кашлем.

- Все что успели снять, я уже посмотрел, и я слишком много летаю, - сказал он, легонько похлопав ее по спине, - Думаю, не все из нас доживут до завершения Игр Престолов, и Джордж Мартин будет одним из тех, кто не доживет, - улыбнулся он.

- Неправда, снимают они быстрее, чем он пишет, - все еще прерывающимся сиплым голосом сказала Ева, - Вот с книгами засада, не спорю.

Феликс рад был, что опасную тему про его познания, они миновали. И он злился на себя за то, что умничал там, где не следовало бы. И чувствовал, что эти ненастоящие знания – если и не абсолютное зло, то и не добро, точно.

- Так откуда такие познания о Чехове? – неожиданно вернулась она к теме, когда он уже облегченно выдохнул.

- Как-то видел по телеку передачу, - импровизировал он на ходу, - И все думал при этом - зачем я это смотрю? А видишь, пригодилось.