Яйцо дракона

Драконья сущность плавила его кровь, стоило почуять ее влечение, услышать ускорившееся сердцебиение, заметить темнеющие от румянца скулы, взглянуть в светло-зеленые глаза.

– Ты меня слушаешь вообще? – проворчал Элиас и толкнул его в плечо. – Не убивай ее.

– Я и не собираюсь.

– Хорошо, – он выдохнул с явным облегчением. – Она мне нравится. Такая забавная и грациозная. Как вспомню, как она по стене шла, – он закатил глаза, и на его губах появилась пошлая ухмылка.

– Даже не думай, – прорычал Вальтер и едва не плюнул в него огнем.

– Тебе-то какая разница? – широко оскалился он. – Тебя люди не привлекают, разве нет? Что ты, что Маркус, оба помешаны на чистоте крови.

– Не смей, – рык снова сорвался с губ.

Элиас прищурился, и его оскал стал еще шире. В серо-черных глазах заполыхали искры. Его ноздри раздулись, и в воздухе появился усилившийся аромат драконьего пламени. Он смел бросать ему вызов на его территории?

– Милорды, – рядом очень вовремя появился Торбен. – Его привели.

Вальтер обернулся и кивнул графу. Со своим обнаглевшим другом он разберется потом.

Элиас, мгновенно остыв, недоуменно переводил взгляд с него на Торбена и обратно.

– О ком речь?

– О Пауке, – самодовольно улыбнулся Вальтер.

– Ты его поймал? Но как?

– Рене сказала, что он в Коттоне уже который год сидит. Найти его там оказалось несложно после того, как город оцепили и перевернули каждый камень.

– Вот это да! А мы его по всем лесам разыскиваем, – фыркнул Элиас и повернулся к воротам, где показалась стража, ведущая главу разбойничьей гильдии.

Мужчине оказалось около сорока лет. Высокий, поджарый, как охотничий пес, он имел точно такое же безумное выражение глаз. Разбойник, который за двенадцать лет превратил жизнь в Зелейне в сущий кошмар. Поймать его было практически невозможно. А когда это все же удалось сделать в прошлый раз, он умудрился сбежать практически из-под плахи.

Вот и сейчас он вел себя так, словно его привели не на казнь, а на экскурсию – шел, высоко задрав подбородок, и шарил глазами по лицам собравшихся.

– Твою ж мать, – едва слышно выругалась Рене и попятилась.

– Кого я вижу! Лиса! – захохотал Паук, совершенно игнорируя и лордов, и стражу. – А я все думаю, кто меня слил. Надо было сразу тебя тогда прирезать, а не продавать Рыжему.

Вдруг он легко вырвался из захвата солдата, выхватил меч из его ножен, пинком отбрасывая воина от себя, и бросился к Рене.