Яйцо дракона

Тебе спокойной жизни всегда хотелось. Держалась от нас подальше, словно и не с нами выросла, – скривился щербатым ртом он и скрестил руки на груди. – Зря ты Рыжему отказала. Ну поиграл бы он с тобой месяц-другой и успокоился, зато не было бы этого всего.

– Ой, иди уже, Ловкач. Не трави душу еще и этим, – отмахнулась от него Рене и направилась к воротам. Через пару шагов она остановилась и обернулась на смотрящего ей вслед мужчину, – Если еще раз увижу хоть кого-нибудь из гильдии, намеренно следящим – прирежу.

– Да ладно тебе! – нервно похихикал он и помахал ей рукой.

Рене вложила стилет в ножны. В голове роилась куча всевозможных мыслей, но одно стало очевидно точно. Рыжий думал, что она метила на его место. Рене же всего-навсего хотела сбежать от этой жизни. Но не в иной мир, нет. Она хотела вернуться домой и жить с родными, ни в чем себе не отказывая. Еще бы полгода, и она смогла бы это обеспечить – и свободу у главы выкупить, и к семье вернуться. Теперь же…

Тень шевельнулась на грани видимости.

Облако дыма окутало огромную темную фигуру, прислонившуюся к внутренней стороне забора рядом с воротами.

– Твою ж мать! – голос сорвался, переходя на сип. – Нельзя же так пугать, милорд!

Сердце зашлось в истошном ритме, наверстывая все пропущенные удары. Рене медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться, выпрямилась и вложила кинжал в ножны.

Мрачный лорд оттолкнулся от стены и шагнул в ее сторону. Его глаза жутко сверкнули, когда он затянулся табаком, распаляя искры в трубке.

– Любовник? – гулким басом пророкотал он.

Хотя Рене бы больше описала этот звук, как рык. Но ведь люди не умели рычать, по крайней мере, так жутко.

– Упаси пламя, нет, – отмахнулась она и поправила юбку так, чтобы ножен не было видно.

– Вы так обжимались у забора, – тонкие губы искривились в жутком оскале.

– И теперь из-за этого мне придется всю ночь от кошмаров мучиться. У него половины зубов нет, а другая благополучно сгнила. Еще и изо рта перегаром несет так, что будь я мухой, сдохла бы.

Рене уняла дрожь в теле, осмыслила последние слова и поморщилась.

– Простите, милорд. Я снова грублю вам. Наверное, я лучше пойду наверх, пока не наговорила лишнего.