Яйцо дракона

Сталь жалобно звякнула и разлетелась на осколки, оставляя лишь неглубокую рану.

– Я дракон, человечка, – жутко хохотнул он, вытирая обожженное окровавленное лицо от песка и прожигая ее ненавидящим взглядом. – Человеческим оружием меня не так-то просто убить. Тем более таким дешевым.

– Тогда вкуси драконьего клинка, – заревел кто-то со стороны оставшихся за спиной Вальтера и артефакта.

Рене задрожала, но затем опознала в голосе нотки, характерные лорду Элиасу. Обернуться и выпустить из поля зрения подкрадывающегося к ней степняка она не могла.

– Рене, в сторону, – прорычал лорд, выбегая вперед.

Он тяжело дышал и взмок так, словно бежал через весь лес. Его обычно элегантно собранные волосы сейчас были растрепаны. Серо-черные глаза горели тусклым драконьим пламенем, не отрываясь от жутко усмехнувшегося степняка. В его ладонях был зажат длинный меч с серебристым лезвием и странными письменами, похожими на те, что были на яйце.

Рене в шоке уставилась на клинок из драконьей сотни.

Степняк тоже скользнул взглядом по легендарному мечу, хмыкнул и набросился уже на лорда Элиаса, игнорируя свои раны. Раздался звон металла, полетели искры, и мужчины заметались по черной земле, нанося сокрушительные удары друг другу.

Рене подбежала к Вальтеру, падая рядом с ним на колени. Она на всякий случай пододвинула артефакт поближе к себе и положила рядом стилет. Она осторожно расшнуровала ворот его промокшей от крови рубашки и едва не закричала в отчаянии.

Из жутких глубоких ран струилась темная обжигающе горячая кровь. Вся грудь и бока Вальтера были исполосованы когтями. Огромный кровоподтек разливался под кожей откуда-то со спины.

Слезы набежали на глаза, подкатили к горлу и сдавили сердце ледяной хваткой. Рваное дыхание обожгло грудь, и в висках застучало так, что это мешало сосредоточиться на звоне мечей в стороне.

Рене стянула грязные перчатки и надавила раскрытыми ладонями на раны, пытаясь остановить кровотечение.

Его кровь была такой горячей, что обжигала кожу. Она закусила губу, терпя боль и не переставая давить.

Едва уловимое дыхание с теплым землисто-пряным ароматом дуба и миндаля коснулось ее мокрой щеки. Рене посмотрела на мертвенно-бледное лицо любимого мужчины.

– Прости, Рене. Я не смог тебя защитить, – не открывая глаз, тихо прошептал он. Его ноздри затрепетали, и на губах появилась слабая улыбка. – От тебя даже не пахнет крысами.